Киллер для президента 2
Шрифт:
Всех манипуляций и исследований, которые проводили врачи, они, безусловно, не понимали, зато сознавали печальный факт: дети, какими они их помнили, больше никогда не вернутся... И от осознания этого факта им становилось отнюдь не легче. Борис Моисеевич особо подчеркнул, что подобный эксперимент проводится впервые, случиться может всякое, что-нибудь может пойти не так.
Но о риске он предупреждал постоянно. Из всего им сказанного родители сделали основной для себя вывод: дети останутся живы в любом случае. Даже при самом неблагоприятном раскладе, если ничего не получится, их дети ничем не
После продолжительной паузы один из родителей, Михаил Дмитриевич.
– Поинтересовался:
– В договоре сказано, что имена наших детей останутся прежними. А как к этому отнесутся те, кому будут предоставлены тела наших детей?
Слово взял Костя, поскольку именно он отвечал за научную сторону эксперимента.
– Я, как представитель этих двух людей, уверяю вас, что возражений по данному вопросу не возникнет. Скорее, наоборот: они с пониманием и удовольствием примут имена ваших детей, лишь просят разрешения добавить к ним свои имена, гарантируют также, что будут с уважением относиться к вам, равно как и к другим родственникам. Это было оговорено с ними заранее.
– Скажите, пожалуйста, они действительно не смогут никого узнать из прошлой жизни? Хотелось бы, чтобы они узнали нас!
– Понимаю. Вопрос для вас непростой, как и для меня. Это трудно объяснить... Я - человек подготовленный, все же не могу предсказать ход всех процессов в точности. Да и, как показывают результаты последних исследований в данной области, формирование новых образов и их закрепление в долговременной памяти происходит не так быстро, как нам хотелось бы.
Это долгий и неподвластный нашим желаниям процесс, требующий от нас терпения и выдержки. Только ваша безграничная любовь и внимание может ускорить реабилитацию. Что касается образов из прошлого, они, возможно, будут возникать у наших подопечных на уровне подсознания, что связано с неполным и не окончательным разрывом нейронных цепочек и связей у них в мозге.
В процессе образования новых связей старые могут сохраняться только фрагментарно. Так что, сами понимаете, ничего гарантировать нельзя, остается только ждать и надеется! Извините за применение некоторых специальных терминов, без них невозможно изложить в полном объеме картину происходящего.
Да и вы за время пребывания ваших детей в клинике многого наслушались, сами что-то узнавали из литературы и интернета, наверняка уже имеете некоторое представление, пусть самое общее, о том, что мы собираемся сделать.
Все это я излагаю с единственной целью: чтобы вы не заблуждались насчет того, что же в конечном итоге произойдет с дорогими вам людьми. Со своей стороны могу лишь гарантировать, как уже говорил ранее, порядочность моих клиентов. В этом плане можете быть абсолютно спокойны. И еще...
у меня одна просьба. Моим клиентам тоже будет нелегко. По возможности постарайтесь, пожалуйста, не травмировать их сокрушениями насчет того, что они все-таки не совсем ваши дети...
И, как говорится, под занавес еще раз
– Вопрос, по сути, очень простой. Когда состоится операция? Хотелось бы знать конкретную дату.
– Назвать точную дату, к сожалению, не могу, поверьте. Не потому, что это секрет или вроде того... Все упирается в моих клиентов. Они сейчас находятся в пути сюда, в клинику, и скоро прибудут. Как только это произойдет, мы приступим к подготовке их и ваших детей к операции, о чем незамедлительно сообщим и пригласим вас. Крепитесь и уповайте на чудо!
При последних словах родители не смогли сдержать слез и попросились выйти. Когда они покинули кабинет и Константин остался наедине с профессором и его ассистентами, между ними произошел довольно напряженный разговор.
– Позвольте вас спросить, уважаемый Борис Моисеевич, почему беседу с родственниками мне пришлось вести в одиночку, в то время как вы предпочли отмалчиваться? И касаемо данных по вашим пациентам - насколько они объективны? В чем причина вашего молчания?
– Молодой человек, если бы вы знали, сколько раз мне пришлось общаться с родственниками больных! Я таки честно вам скажу, как родному: устал. Ей-богу устал. Вы сегодня здорово меня выручили, как ни удивительно, вам они таки ничего не возразили!
Надо признать, у вас необыкновенно развит дар убеждения, каковым вы успешно и пользуетесь. Вы щедро делитесь своей уверенностью с окружающими. Я так не умею, провалиться мне на этом месте! Скажу больше: не сойти мне с этого места, если они не поверили нам впервые, за все время по-настоящему!
– Вам или мне?
– Я вас умоляю, не придирайтесь к словам. Пусть будет "вам". Вам от этого легче?
– Безусловно. Борис Моисеевич, я всегда предпочитал конкретику в общении с людьми вашей национальности. Вы намекали мне на некие особые условия... Что это за условия? И, к тому же, вы так и не дали ответ насчет данных по пациентам.
– Во-первых, вы что, антисемит? А во-вторых, я - честный человек и никогда никого не обманывал. Если я говорю, что данные по истории болезни пациентов соответствуют действительности, значит, так оно и есть.
Я живу в России, посему я - русский. А мы, русские, никогда не обманываем! Что касается особых условий... Имеется в виду обычная оплата услуг, в данном случае в этом нет ничего особенного. Назовем это благодарностью.
– И каков размер... э-э.... вашей благодарности?
– Ерунда, сущие пустяки. Ваших клиентов двое... стало быть - два килограмма.
– Два килограмма чего?
– Экий вы недогадливый... Конечно же, золота. Золота, мой дорогой друг. Я предпочитаю самую твердую валюту!
– Н-да... Вот уж действительно платная клиника, ничего не скажешь.
– Милый мой молодой человек! Ведь я же таки не один... Так вы согласны?
– В другой ситуации я, разумеется, поступил бы с вами по-другому, но, к моему сожалению и к вашему счастью, вынужден согласиться. Время не ждет, да и выбора у меня нет. Ваша взяла! Согласен. Каковы условия оплаты?