Киллер для президента 2
Шрифт:
– Полагаю, вы намекаете на правительственные награды?
– У здоровяка от такой наглости даже челюсть отвисла. Такого отпора он явно не ожидал, поэтому, переходя на крик, прорычал:
– Ты вообще представляешь, чем может для тебя закончиться подобная дерзость?
– Понятия не имею!
– с преднамеренной издевкой ответил Константин!
– А я тебе растолкую. Застенками! Понял, умник? Вмешалась Полина. Попросила, обращаясь к здоровяку:
– Пожалуйста, позвольте воспользоваться вашей рацией.
– Ага, сейчас все брошу и
– Каждому встречному не надо, а вот мне дайте. Иначе вас ждут большие неприятности.
– Угрожаешь?
– Именно.
Здоровяк пораскинул мозгами, подумал: "Черт ее знает, что у это секретарши на уме! А вдруг она и впрямь спит с Самим?.."
– Держи. Но теперь за все отвечать будешь ты. Полина включила радиостанцию, назвала несколько цифр. По лицу здоровяка было понятно, что этот набор цифр он слышит впервые, и впервые же у него на лице появилась тень тревоги. А Полина между тем продолжала:
– Да, это я. Нет, все в порядке. Согласно инструкции! Нет, не было возможности. Нет. Есть! У них. Сейчас передам. С этими словами она протянула рацию здоровяку и добавила:
– Это вам за грубость и, уж простите, за ограниченность мышления! Тот угрюмо поднес рацию к уху.
– Да, я.
– Последовала долгая пауза, в течение которой здоровяк выслушивал тираду неведомого собеседника. Наконец, он проговорил: - Слушаюсь! Есть в подчинение!
Глава 34
Лицо его побледнело, глаза забегали; он был совершенно выбит из колеи и понятия не имел, как себя теперь вести.
– Ну, и что теперь прикажешь делать? Подать в отставку к чертовой матери? У меня еще никогда не было бабы-начальника!
– возмутился здоровяк, обращаясь к высокому напарнику.
– Брось, не комплексуй и не психуй! Это же ненадолго. Подумаешь, баба. Вот кретин в погонах - хуже не придумаешь. Так что потерпим. Какие будут приказания, госпожа Серова?
– Пока никаких. Отдыхайте и по возможности не путайтесь под ногами. Если есть желание, можете удалиться, но оставайтесь, пожалуйста, в пределах города и на колесах. Я с вами еще свяжусь. Когда агенты удалились, Полина облегченно вздохнула.
– Никогда не любила военных, полицейских и спецслужбы!
– Слово "спецслужбы" она выделила особо, вложив в него всю свою неприязнь.
– Друзья, мы свободны! Будьте на связи! А сейчас давайте поскорее разбежимся в разные стороны, пока еще кто нибудь не нагрянул... Встречаемся завтра, на съемочной площадке, в два часа дня, как договаривались!
– В два часа дня следующего дня вся компания собралась вновь в съемочном павильоне киностудии. Обе пары были настолько довольны прошедшей ночью, что наперебой травили анекдоты, вспоминали веселые истории из детства или юношества и то и дело подолгу смеялись вместе
– Они держались отдельной группой, продолжая напропалую веселиться. На лицах девушек играл румянец - отголосок необыкновенных чувственных переживаний минувшей ночи, лица же мужчин озаряла одухотворенная улыбка всякий раз, когда они бросали на своих подруг восторженные взгляды.
– При некоторой наблюдательности нетрудно было сделать заключение, что обе пары прошлой ночью не сомкнули глаз, но ни капли об этом не жалеют. Наоборот, от них исходила незримая аура светлых чувств и эмоций, которая исподволь привлекала внимание окружающих.
– К развеселой компании подошел давешний гость званого ужина, а сегодня главный человек на съемочной площадке, он же главный режиссер. Широко улыбаясь, он радушно поприветствовал мужчин, затем, как принято у людей искусства, поцеловал ручки сперва Полине, потом Иззе-Кристи.
– Ее руку он после поцелуя задержал в своей и заговорил с девушкой, обращаясь к ней как к Кристине, ибо второго ее имени не знал и даже не подозревал о его существовании. Его галантное воркование было пересыпано обилием приятных слуху каждой женщины комплиментов.
– Милочка, ты шикарно выглядишь! Не знай я тебя раньше и не будь у тебя такого грозного жениха...
– Режиссер скосил глаза на Александра-Эдварда, не подозревая, что за этим обликом кроется еще более жесткий характер, чем тот "грозный жених"... впрочем, в этом служителю муз еще предстояло убедиться.
– Я бы в тебя точно влюбился! И предложил бы руку и сердце! Все, без остатка, так сказать, целиком и полностью!
– Ну-ка, ну-ка... Что ты там такое предложил бы, повтори!
– Сверкнув глазами, напрягся Александр-Эдвард.
– Брось, Эдвард, тебе не к лицу ревновать. Ты у нас играешь в основном героев-любовников, так что войди в роль и успокойся! Я же не серьезно, шучу. Понял? Шу-чу!
– За такие шутки, знаешь... могут и по физиономии настучать!
– Право, это лишнее. Эдвард, ты что, сегодня не с той ноги встал? Это же я, твой режиссер, не забыл? Оставь эту несвойственную тебе игру в ревнивца! Это роль не твоя и не сегодня! Не знай я тебя, подумал бы, что парень спятил. Спорить с режиссером - это верх безрассудства! Не забывай, от меня зависит твоя зарплата...
– Он не успел закончить фразу, так как получил мощный апперкот в челюсть и тотчас рухнул на пыльный пол павильона.
– Браво!
– зааплодировал Константин.
– Ну вылитый я в молодости. Это же надо - нокаутировать своего же режиссера! И поделом. Язык надо держать в узде, а кто не может, пусть валяется на полу.
– Девушки солидарно и одобрительно смотрели на все еще сжатый кулак Александра-Эдварда. На разбитых о зубы кинорежиссера костяшках пальцев проступила кровь.
– У самого же служителя муз кровь из расквашенных губ текла куда обильнее. Он поднялся на ноги, недоуменно посмотрел на Александра-Эдварда и произнес с холодным высокомерием: