Кикимора
Шрифт:
Там уже весело толпились у дверей совсем обвыкшие попутчики, мальчуган и тот разбаловался, не шел на свое место, куда его через окно зазывали родители, а прыгал перед ними на асфальте и дразнил.
Они остановились, пережидая сутолоку.
– Вы принадлежите к тем редким женщинам, – вдруг сказал он, – которые умеют не только говорить, но и вовремя молчать, – и привел Анну Константиновну этими словами в ужасное замешательство. В груди и даже в животе у нее замерло и похолодело, как бывает от эфира. Она не нашлась с ответом и глаза побоялась поднять,
– Нам тоже пора.
Уже сидя в автобусе, чувствуя его плечо тесно к своему, она искала подходящий ответ, хотя понимала, что безнадежно с ним опоздала. Надо было ответить, что как раз говорить она не мастер, а молчать-то всякий умеет, не велика заслуга. Но так ничего и не сказала.
Автобус мчал их назад к Историческому музею, где предстояло прощание. К этому моменту она подготовилась: «Очень приятно было с вами познакомиться. Я желаю вам всего хорошего. Может быть, судьба еще когда-нибудь сведет нас, До свиданья».
Он шел к выходу впереди нее. Остановился около девушки-гида, поблагодарил «за прекрасную экскурсию» и поцеловал руку, от чего у той по лицу разлилась краска смущения. Анна Константиновна тоже, проходя мимо, сказала «спасибо». Антон Николаевич поджидал ее около дверей, чтобы помочь спуститься. Она ступила на тротуар и открыла рот произнести заготовленное, но он опередил:
– Не пойти ли нам пообедать? Третий час. Самое время. – И посмотрел выжидательно.
– Так ведь народу сейчас битком, – растерялась она, пытаясь вспомнить, что надела сегодня под плащ. Плащ у нее был как раз очень приличный, новый, удачно по размеру, фасону и цвету купленный, а платье напялила первое попавшееся, неотглаженное – не рассчитывала где-нибудь раздеваться. Нет, в этом платье никак нельзя.
– Я знаю одну столовую, – уговаривал он, – там никогда не бывает много народу и кормят прилично. Отсюда недалеко, в тихом месте, поэтому мало кто знает...
Есть же у нее дома хорошая черная юбка, а к ней трикотажная в цветочках кофточка. Как-то принесли к ним в редакционно-издательский отдел продавать, никому не подошла, Анне Константиновне досталась. Она ходила в этом наряде – черная юбка и кофточка в розовато-коричневых тонах – в театры и Дома. Отчего сегодня не надела, досада какая!.. А в этом платье – опозориться только.
– Я бы с удовольствием, – искренне призналась она. – Но сегодня никак не могу. Меня в половине четвертого ждут, – соврала очень правдоподобно.
– Тогда ничего не поделаешь, – легко (слишком легко!) согласился он. – Позвольте, я провожу вас до метро?.. Вы на метро?
– Да, спасибо, – совсем не о том думая, откликнулась Анна Константиновна. Неужели, терзалась она, никогда не увидимся?
Он словно угадал:
– Завтра вы свободны?
– Я всегда свободна, – нечаянно вырвалось у нее. Вовсе не собиралась докладывать, что уже на пенсии. Да вот проговорилась, простая душа. А с другой стороны – что ж такого? Рядом-то с ним она еще совсем молодая, он же не может этого не видеть?
– Великолепно! –
Это пришлось проглотить. Несколько натянуто она поинтересовалась:
– У вас тоже нет семьи? И вы уже не работаете?
Станция метро «Площадь Революции» неотвратимо приближалась, как ни медленно они к ней брели.
– Месяц, как на пенсии. Пора и честь знать. Семьдесят второй год пошел. – После паузы ответил и на другой вопрос: – Жену я потерял два года назад. Дети взрослые и, естественно, живут своей молодой жизнью.
Она слегка склонила голову, давая понять, что ей теперь все ясно.
– Я могу вам позвонить?
– У меня на новой квартире нет телефона.
Он немного подумал, видимо размышляя, давать ли ей свой номер. Решил не давать:
– Тогда – без звонка? Прямо здесь, на площади Революции, в вестибюле. Скажем, в одиннадцать часов.
– И куда же мы пойдем? – от радости она осмелела.
– Придумаем. Похоже, мы с вами не из тех людей, для кого этот вопрос может составить проблему?..
Ей он тоже на прощанье поцеловал руку, и она, стоя на эскалаторе, надумала, не заходя домой, пойти в парикмахерскую сделать маникюр. Чтобы не стыдно было на руки глядеть. Может, сделать и прическу?.. Нет, это уже лишнее. Сразу бросится в глаза. Достаточно подстричься. И сумочку найти поменьше, поаккуратней необходимо. Где-то в шкафу должна быть. Или совсем новую купить? Около метро есть универмаг, в кошельке оставалось что-то около десяти рублей после того, как заплатила за экскурсию, рублей за шесть вполне можно купить сумку. Непредвиденный, конечно, расход, да что теперь поделаешь?
Кто бы ей вчера еще сказал, что случится такая встреча! За шуточку в Надином духе приняла бы... «Вот, ребятишки мои, уехали вы от меня, бросили, а я, видите, не теряюсь тут без вас, «кавалера подцепила», как сказала бы Надя», – на всякий случай посмеялась над собой Анна Константиновна, чтоб не очень далеко в мыслях заноситься.
Она ничего наперед не загадывала, никаких планов, Боже упаси, не строила, но и этого предстоящего завтра нежданного свидания с избытком хватило, чтобы в ликовании без остатка потонуть, обо всем другом позабыть и совершенно не чувствовать боли в уставших от ходьбы ногах...
6
Первый раз, наверно, за всю жизнь Анну Константиновну не обманули ожидания. Лишь не уставала удивляться: за что ей такое счастьепривалило?.. Что ни день, стали с Антоном Николаевичем видеться – и не надоедало, не приедалось, а, напротив, чем дальше, тем трудней было обходиться друг без друга. Один раз Анна Константиновна попробовала было уйти раньше времени с прогулки, в опасении не угадать меру, наскучить, так Антон Николаевич ужасно расстроился, готов был на нее рассердиться. Она, конечно, быстро уступила и больше комедий не устраивала, а полностью подчинилась ему.