Кикимора
Шрифт:
15.6. Иногда его начинают раздирать противоречия. Он осознает свою полную зависимость от меня и его это раздражает. Он начинает уверять раздраженным тоном, что хочет жить отдельно. Но в другой раз, когда эти мысли его не гложут, это же самая зависимость его очень устраивает и позволяет жить, ничего не делая, на всем готовом, без забот и хлопот.
Другое противоречие – его состояние, которое его иногда пугает. Он боится психушки и, чтобы туда не попасть, хотел бы измениться. В таких случаях он соглашается на лечебные методы, где нет психотропных лекарств, их он боится больше психушки. Но ходить
Но в иные моменты, когда он забывает об этих страхах, лечиться он не хочет, не хочет даже быть вылеченным, стать здоровым по той же причине, что я его брошу, и ему тогда придется жить самому, и, самое страшное, – сравнимо со страхом перед психушкой – идти работать. В этих случаях он начинает уверять, что в церковь он ходить не будет, что ничего не поможет, что все это зря, и я могу делать, что хочу, но без него…
Других, присутствующих, во внимание не берет, будто их нет. Среди разных кусков дыни, лежащих на тарелке, выбирает самый большой, даже не подозревая, что его можно, например, оставить мне, доставив мне удовольствие.
Одно из самых ярких проявлений его состояния – это полное безразличие к окружающему внешнему миру. Люди его не интересуют. Больше того, он их боится. Сидит дома, редко выходит за покупками в магазин.
16.6. Если утром не будить, может спать весь день, просыпается все позже, может спать до позднего вечера, таким образов, просыпаясь все позже, однажды наступает момент, когда у него день и ночь меняются местами; днем спит, ночью бодрствует. Чем можно заниматься ночью? Да тем же самым, что и днем – ничем.
16.6. Легко зацикливается. Если начинает что-то рассказывать – не остановить, словно его речь кто-то выталкивает из него, и будет рассказывать даже если его несколько раз пытаться остановить и сказать «хватит, это неинтересно». То же самое, если начинает что-то делать, например, моет руки после рыбы, долго и тщательно. Если начинает долбить дырку в стене своей комнаты, может продолбить ее насквозь до соседей. Может обойти вокруг дома 20 раз без остановки, пока не устанет. Впечатление, будто кто-то его толкает и вынуждает двигаться, а не он сам по своей воле. Потом жалуется на боль в ногах.
19.6. На словах все понимает и соглашается, поддакивает, что мол, да, надо делать. Но на словах все и остается. До дела не доходит. Если потребовать делать то, о чем только что договорились и с чем согласился, он пытается делать, но только один раз, а потом словно забывает и об уговоре и о самом деле. Например, решаем, что он моет посуду весь день. От завтрака до ужина. Один раз помоет (если напомнить), после обеда встанет и пройдет мимо. Не запомнил. Не усвоил. Не хочет. Забыл. Что-то другое важнее. Но важнее всего для него – он сам. Копание в себе.
Все договоренности действуют максимум 3 дня. Три дня он еще может что-то делать, потом находит повод не делать. Это одно из самых характерных свойств наличия беса. Постоянно, ловко и неумолимо уходить от физических усилий, от дел.
Становится все заметнее, что объем его движений, действий – сокращается, уменьшается, как по массе, так и по тонкости. Если взять январский период, когда он мог носиться из комнаты в комнату, размахивал руками, долбил стены, выносил железяки, помогал в ремонте, то уже к маю даже голос стал тихим,
С одной стороны понятно. Старается пребывать в узкой комфортной полосы внешних условий. Если, бывает, сильно высунулся, то при первой же возможности сразу назад, в зону. Это относится и к узкой зоне комфорта внутренних условий: чтобы не трогали, не будили, не требовали, не заставляли, не повышали голос, не приставали с вопросами…
Похоже, мышечная слабость станет его трагедией. Он деградирует – мышечно, энергетически. Это меня пугает.
21.6. Соседка сверху сказала, когда увидела нас с Виталиком на улице, что у него явное подселение бесом. Она это чувствует. И это даже видно со стороны. Я сама замечала, что некоторые люди оборачиваются и смотрят нам вслед. Надо собраться и сходить в церковь. Если только у него подселение, может быть правда молебен поможет?
22.6. Я заметила, стоит мне открыть Евангелие, Виталий начинает беспокоится, придираться ко мне и не давать сосредоточиться на чтении. Когда я ему сказала это, он психанул и сказал, что нечего читать всякую ерунду, это на него не подействует, лучше обратить внимание на него. Я отложила книгу. Он сразу успокоился и перестал со мной разговаривать. Стал спокойно смотреть в окно на помойку во дворе..
Так было несколько раз. Интересно, что в Евангелии как раз шли главы об излечении бесноватых. Все эти главы я читала с подобным препятствием. Самый псих у него случился перед главой 8, где написано об излечении двух бесноватых, вышедших из гробов (пещер, где погребали). (Интересная мысль мне сейчас пришла в голову. Я как раз предполагаю, что и отец его хапнул эту нечисть от умершей матери, и Виталий таскает на себе это же. Может, потому так и заволновалось это в нем). Считается, что из этих бесноватых через стадо свиней Иисус изгнал самого Люцифера. А я всегда говорила, что моя свекровь была его правая рука. В общем, когда я дочитала до конца про то, что свиньи бросились с обрыва и погибли в воде, Виталик успокоился и даже лёг и задремал.
24.6. Собрались и отправились с ним по семи церквам по совету знающих его заселенность бесом. Везде заказали молебен. У нас в городе 33 церкви действующих, не считая 10 разрушенных. Цена за молебен, в зависимости от величины церкви и количества святых колеблется от 5 рублей за святого до 15. Виталик принимал участие в походе при полном безразличии. Ходил, смотрел. Ни вопросов, ни восторга, ни интереса. С равным правом можно было взять с собой собаку.
Спросила у пожилой монашки, с кем бы мне поговорить насчет бесов. Она назвала отца Михаила из церкви святого Феодосия.
25.6. Нашла целительницу, созвонилась с ней и на другой день поутру отправились к ней на прием. Целительница с нами беседовала, задавала вопросы, читала молитвы, зажигала свечи. Сказала, что увидела в нем женское подселение и сказала, что оно уйдет. По окончании сеанса попросила принести его фотографии и 10 тысяч рублей. Обещала помочь: снять его страхи и зажатость, вернуть к нормальной жизни. Остается только надеяться на это. Приходить больше не надо, дальше она будет работать по фотографии. На любом перекрестке улиц положить полотенце, которое она дала, и на него несколько не медных монет.