Шрифт:
1.
Киевские каштаны, закованные в камень и асфальт, даже зимой поражали приезжих своим изяществом, непередаваемым шармом и рельефностью очертаний. Выпавший накануне снежок растаял, и яркие лучи пробивавшегося сквозь тяжёлые облака солнца придавали улицам вид умытый и вполне ухоженный. Но вот, нервно застёгивая на ходу куртку и приглаживая взъерошенные волосы, из дверей школы выскочил до крайности возбуждённый молодой человек. Не видя ничего перед собой, не разбирая дороги, не замечая красот ставшего ему родным города, сосредоточенно обдумывая то, что случилось с ним совсем недавно, он быстрой нервной походкой двинулся
Несколько минут назад Павел пережил страшное унижение, насмешки и язвительные замечания своих бывших друзей. Да, именно бывших, потому что после подобного надругательства над личностью, издевательств и саркастических замечаний одноклассников он никогда ничего не простит им, просто не сможет почувствовать себя свободно в обществе этих, как оказалось, извергов, с которыми он дружил, ходил в школу столько лет.
– Чемодан, вокзал, Россия! Можешь убираться отсюда!
– громкий, чуть надтреснутый, с истерическими нотками голос Маринки до сих пор звенел в ушах несправедливо обиженного, растоптанного, смешанного с грязью молодого человека. А ведь совсем недавно они с ней вдвоём бродили по киевским улицам, говорили о каких-то пустяках, и она отвечала ему взаимностью, загадочно посматривая в его сторону из-под густых чёрных бровей своими выразительными зелёными, будто у кошки, глазами.
– Что, москалик, вывели тебя на чистую воду?! Замаскировался, гадюка! А казачок-то засланый! – с улюлюканьем кричали бывшие друзья.
– Москаль! Москаль! Москаль! – кривляясь и хохоча, скандировали всем классом. А рыжий здоровяк Васька уже начал примеряться, как бы половчее повалить парня на пол да всыпать ему, как положено, чтобы не примазывался к титульной нации.
«Какие они украинцы?
– думал Павел об одноклассниках. – Говорят по-русски, только буква «г» помягче. Из класса – всего трое болтают между собой на «мове», да и то с жутким акцентом - на западный лад. «Леся Украинка», учительница украинского, сколько раз им напоминала, что надо работать над своей речью. И совсем не факт, что все они - потомки древних Укров. Ишь, присоседились тут, придумали себе отмазку: москали у них, видите ли, отобрали родной язык!»
Он шёл и никак не мог успокоиться. Голова гудела, а мысли - одна ужаснее другой - не давали покоя…
2.
Родители Павла переехали из российского Екатеринбурга в Киев, когда мальчишке исполнилось семь лет. Отец у него был не родной, но супруги любили друг друга, и парень никогда не чувствовал ущербности, естественным образом называя отчима папой. Даже после того, как родились один за другим двое младшеньких, умный мужчина не делил детей на своих и чужих.
Уютный древний Киев покорил новосёлов нависшей над Днепром тёмной глыбой правобережья, золотыми куполами Печорской Лавры, парками и садами. Памятник Владимиру Мономаху, гордо взиравший с высоты седых веков на раскинувшийся за Днепром песчаный берег левобережья, кажется, напоминал о бренности бытия и о том, что нет ничего вечного под Луной…
Первой проблемой при поступлении в школу стал вопрос языка обучения. Ведь маленький Паша не знал украинского, а учиться на русском было бы непрестижно, да и до школы ездить далековато. Поэтому на семейном совете было решено нанять учителя, чтобы обучил языку не только сына, но и родителей, дабы те могли грамотно написать любое заявление, любую бумагу.
Учился Павло, как теперь на украинский манер звали сына родители, хорошо. Материал схватывал на лету, и никому не было дела до того, что родился он в России. Детство – самое светлое, самое счастливое время в жизни любого человека. И, несмотря на то, что хочется малышу поскорее стать взрослым, вспоминает он потом эти бесконечные, насыщенные событиями годы с теплом и умилением…
3.
В четырнадцать лет Паша заметно вытянулся. Стал стройным, улыбчивым, добрым мальчишкой. Подросли и две его сестрёнки-красавицы. Из-за них у родителей не оставалось времени, чтобы должным образом следить за повзрослевшим сыном, который вдруг заговорил басом, а потому считал себя вполне взрослым и самостоятельным человеком.
С другом Васькой они обошли весь Киев. Когда были деньги, катались и на метро, и на фуникулёре. Ходили рыбачить на косу, где клевал ёрш вперемешку с окунем, а однажды прошли пешком весь мост Патона - от начала до самого конца. Купаться в Днепре не разрешали родители, но запретный плод сладок, а вход на пляжи летом открыт для всех. Плавать, нырять, гоняться друг за дружкой по мягкому прибрежному песку – это было наслаждение, отказаться от которого не смог бы ни один уважающий себя мальчишка…
Однажды на переменке Васька с заговорщицким видом подошёл к Паше и сказал:
– Сегодня после уроков пойдём в одно место.
– В какое?
– Потом скажу. Пойдём, не пожалеешь. Там и угощение нам будет.
Небольшой одноэтажный домик в частном секторе радушно распахнул свои двери перед прихожанами. В молельной комнате приятно пахло травами, а на стенах висели портреты классиков литературы – Тараса Шевченко, Ивана Франко и Леси Украинки, убранные расшитыми украинскими полотенцами – рушниками.
– Это наши святые пророки, - рассказывала ребятам встретившая их у порога улыбчивая хозяйка. – Их надо почитать за то, что эти великие люди первыми осудили христианскую и другие чуждые украинскому народу религии. А вот это – Даждьбог, Бог Солнца. Мы молимся ему, просим защиты, и он помогает нам во всём. На стене, на самом видном месте висело изображение юноши в ярких, золотистого цвета одеждах, от головы которого исходило сияние, будто от настоящего Солнца. Неподалёку, на почётном месте, находился символ Даждьбога в виде жёлтого трезубца в обрамлении солнечных лучей.
– Это ведь герб Украины, - удивился Паша.
– Трезубец означает единение видимого света, духовного света и законов природы, - объясняла новичкам женщина.
Прихожане доброжелательно расступались перед ребятами, давая возможность неолитам освоиться и постигнуть азы весьма распространённой в стране РУН веры (Родной Украинской Национальной веры).
Четырнадцатилетним подросткам всё было в диковинку. Им очень нравилась атмосфера праздничной непринуждённости и доброты, царившая в этом доме. Здесь было много детей, которых приводили с собой родители. Улыбаясь, люди здоровались, поздравляли друг друга.