Кидала
Шрифт:
Через полчаса гавкнула собака. Сорвавшись с кресла, Малкольм метнулся к телефону.
— Ну?
— У Марты течка, — сообщил начальник охраны. — Она не подпускает к себе Грегсона, но он настойчив. Боюсь, не вышло бы драки.
— Какая Марта? Какой Грегсон?.. — опешил Малкольм.
— Наши доберманы.
Плюнув, Стив отошел от столика и направился к стойке с ружьями. Этот стеклянный стенд был его гордостью. Тридцать шесть единиц огнестрельного оружия от ружья губернатора Нью-Амстердама Питера Минуита, купившего их в 1626 году у индейцев за горсть стекляшек, пуговиц и прочей мишуры, и до винчестера помощника Джорджа Вашингтона, с коим в 1776
Вынув винчестер столетней давности, он аккуратно зарядил его и положил на стол в кабинете. Решив на этом стариной ограничиться, он вскрыл сейф, вытянул из него два никелированных армейских «кольта» 45-го калибра и проверил магазины. Они были полны.
С едкой усмешкой рассудив, что неплохо бы еще привести в готовность огнемет, Малкольм окончательно убедился в том, что им овладел страх. Он ненавидел это чувство и избавлялся от него, как правило, следуя принципу «подобное лечат подобным». Двадцать лет назад он вдруг решил, что ему следует бояться воды. И целый год он провел в мучительных страданиях. Однако потом, обмирая от ужаса, распустил на своей яхте паруса и вышел ночью в Гудзон. Через шесть часов он вернулся, и с тех пор вода стала для него еще более родной стихией, чем земная твердь. Если он боялся, что его убьют, он убивал сам. Опасался быть обнесенным собственными сотрудниками — устраивал локауты и срезал премиальные и сверхурочные. Его ненавидели и боялись, и это мнение о себе у своих подчиненных Стив Малкольм всячески поощрял и развивал. Ненависть всегда рядом со страхом, они всюду следуют неразлучной парой…
Малкольм опустился в кресло и, заставляя себя успокоиться, закрыл глаза.
В холле первого этажа раздался выстрел.
Потом еще один.
И — автоматная очередь.
А следом, словно подтверждая, что предыдущая стрельба была напрасной, — еще один выстрел. Такой же, как первый, хлесткий, как звук распрямляющегося в полете кнута на родео… Это был, несомненно, выстрел из револьвера 9-го калибра.
— Что теперь скажете, мой дорогой охранник? — бросил в трубку Малкольм.
— Он ничего не скажет, сэр… — раздался голос помощника начальника охраны. — Мистер Харгривз убит…
Малкольм похолодел.
— Где русский?!
— Если это русский, то он на втором этаже.
В трубке новый выстрел раздался гораздо громче, чем под ногами Малкольма на первом этаже. Один и тот же выстрел на этот раз звучал по-разному…
— Олден?.. — тихо спросил Малкольм, не услышав дыхания собеседника. — Олден?
Стук падающей на паркет первого этажа телефонной трубки заставил хозяина дома отдернуть от головы руку и поморщиться.
Стук в дверь…
Обезумев, Малкольм схватил со стола винчестер и, молниеносно откидывая кистью скобу затвора, пять раз подряд прошил дверную створку.
Цокот прыгающих по паркету гильз был похож на хохот бесов.
— Fuck…
Это проклятье пронзило слух Малкольма, который вдруг подумал о том, что русский не станет издавать предсмертный крик на английском…
И в этот момент дверь слетела с петель и кабинет наполнился клубами пыли от ссохшейся
Дернувшись в кресле всем телом, президент «Хэммет Старс» выронил на пол «кольт» и очнулся.
За окном по-прежнему было тихо, на первом этаже раздавались мерные шаги охранников, из черного окна смотрел на проснувшегося Стива доведший себя до полнолуния желтый, темнеющий пересохшими океанами кругляш…
— Дьявол меня побери… — прошептал он, тяжело вставая и направляясь к бару. — Я, наверное, не выдержу, прирежу эту русскую девку в «Хилтон»…
Звякнув бутылкой о шеренгу стаканов, он наполнил один из них ромом на четверть и, не разбавляя тоником, выплеснул в рот. Спирт обжег горло и освежил мозг. Подумав, Малкольм повторил операцию и убрал посуду в шкафчик. Больше пить нельзя, начнется процесс, прямо пропорциональный желаемому результату: спирт перестанет обжигать горло и начнет туманить голову.
Развалившись на столе, хозяин дома вынул из кармана телефон и долго смотрел на него, словно размышляя, звонить или продолжать рассматривать дальше. Но потом решился и набрал номер.
— Мартенсон, узнал?
— Папа?! — раздалось в трубке, и Стив поморщился. — Значит, мама врала мне всю жизнь! Ты не разбился в истребителе!!
— Брось дурить, Эндрю. Ты где?
— В pi..!
— Где, — не понял Малкольм, — в pizza? В какой pizza? Той, что на Durango Drive?
— Нет, той, что на Лебяжьей Канавке!
Малкольм почесал лоб пальцем и улыбнулся.
— Нервничаешь, Эндрю?
— Я-то нервничаю, а вот ты, насколько я тебя знаю, вообще, наверное, на кровавый понос изошел. Я прав?
— Ничуть. Я решил перед сном позвонить тебе. Почитал Сервантеса, выпил бокал Chateau Gloria урожая 1949 года, скучно… Дай, думаю, брякну.
— Перед кем ты луну крутишь, волк фанерный? — в трубке раздался хохот. — Chateau Gloria бокал он выпил… Эта «краснуха» не вставляет, тебе сейчас текила нужна или ром гавайский! А лучше — спиртяки медицинского грамм сто за воротник завалить! Перед сном…Ты сейчас сидишь на третьем этаже своего равелина на улице Апачей, обложенный пулеметами с распущенными лентами, а за спиной твоей три ночных горшка, два из которых уже полные…
— Приди, вытряхни…
— А я что, по-твоему, делаю? Иду, пердун старый, иду…
— Далеко ли уйдешь? — усомнился Малкольм.
— Даю подсказку, — сказал Мартенсон, и в трубке раздался металлический звон. — Угадай с трех раз.
— Копы уже в браслеты заковали? Кошелек у кого-то украл по дороге?
— Осталось две попытки.
— Поднимаешь якорь и уходишь парусом от меня подальше?
— Стив, мне иногда кажется, что у тебя не все дома. С какой пристани в Неваде можно уйти морем?.. — Мартынов прокашлялся и вдруг стал серьезным. — Ладно, все равно не угадаешь… Значит, так: я держу в руке цепь с собачьим ошейником, и на нем бирка с надписью: GREGSON.
Малкольм рывком дотянулся до телефона связи с начальником охраны и прокричал в трубку:
— Харгривз, проверьте собак!.. Проверьте часть периметра, где находятся Марта и Грегсон!.. Эндрю?.. — последнее крикнул в трубку мобильного, но там звенела тишина. Абонент отключился…
Глава 7. Кто открыл Америку
— Харгривз, ответь, Харгривз! — снова рявкнул в трубку Малкольм, но ответил почему-то Олден:
— Сэр, я не вижу мистера Харгривза… Пару минут назад он был здесь, а сейчас трубка лежит на столе…