КиберШторм
Шрифт:
— То, что ты вернулся к нам живым и здоровым, было самым ценным для меня подарком.
— Я так хотел…
— Я знаю, Майк, но важнее, что мы вместе. — Она поцеловала Люка и поднялась, взяв его на руки. Он уже уснул.
Я остался сидеть. Бросив взгляд на входную дверь, я увидел на ней мезузу Бородиных.
— Кто её туда повесил? — спросил я, показав пальцем.
— Я, — сказала Лорен.
— Немного поздно, не думаешь?
— Поздно, Майк, никогда не бывает.
Я вздохнул и повернулся к сиянию на горизонте.
— Я
— Не засиживайся.
— Хорошо.
Все ушли, а я остался сидеть, не отрывая взгляда от Вашингтона вдали, прокручивая в голове воспоминания о своем пути. Для них меня не было всего два дня, для меня — будто прошли годы.
Перед глазами пронеслась целая вечность, и мир изменился до неузнаваемости.
Я просидел в тишине ещё где-то час, во мне вскипал гнев. Наконец, я встал, повернулся к Вашингтону спиной и вошёл в домик.
Дни 37 — 41 — Последние дни января
На улице снова была пасмурно и сыро. Отвратительная погода, но для рыбалки лучше и быть не может.
— Наверное, у них не было выхода, — произнесла Сьюзи, до сих пор силясь осмыслить всё, что произошло.
Мы спускались к реке Шенандоа, которая залегала в долине к западу от нас. В воздухе повис туман. Надеюсь, дождя, сегодня не будет.
Если что-то промокало, уходило несколько дней на то, чтобы как следует это высушить.
Деревья вдали растворялись в тумане. На этой стороне горы было всего два других домика, но мы старались держаться от них подальше, пока ходили по лесу.
— Может, ты права, — ответил я. — Может, так теперь выглядит война. Жаль, я не был к ней готов.
Такова современная война. Не прозвучало и выстрела, а она подошла к концу.
Я постоянно возвращался мыслями к прошлому, вспоминал всё, что читал о киберугрозе и винил себя за то, что не отнёсся ко всему серьёзнее. Столько всего нужно было сделать по-другому, чтобы как следует защитить Люка и Лорен. В этом была моя вина.
Мы дошли до реки и пошли вдоль неё. Берег покрывала грязь, и я попытался найти чужие следы. Они были очень старыми.
— Ко всему быть готовым невозможно, — сказала, поразмыслив Сьюзи. — И так, может, даже лучше.
Её кожа была тонкой, словно бумага, в тусклом утреннем свете казалась и вовсе прозрачной.
На лбу она слезала хлопьями. Сьюзи заметила мой взгляд, и я тотчас отвёл его в сторону.
— О, а они съедобные? — спросил я, сменив тему.
С кустов в стороне от тропы свисали овальные коричневатые плоды.
— Это азимина, — сказала Сьюзи. — Удивительно, что белки ещё не съели всё.
Мы подошли к кустам, и она сорвала несколько плодов.
— Они, правда, уже перезрелые. Обычно дают плоды осенью. — Несмотря на это, Сьюзи положила их в карман.
— Что ты имела в виду, говоря «так, может, даже лучше»? — спросил я, когда мы собрали остальные перезрелые плоды азимины.
— То,
Я ничего не ответил. Мы пошли дальше вдоль реки. Интересно, как там Бородины, и что с нашими пленниками — отпустили их или они умерли от голода?
Сьюзи наклонилась и вытянула из воды леску, которую мы привязали к кустам. Она покачала головой, и мы пошли к следующей. Вдоль Шенандоа тянулись к небу стройные берёзки. Землю под ногами укрывали жёлтые листья. Мы прошли мимо небольших порогов, где река бурлила и журчала.
К омуту дальше по течению тянулось ещё несколько лесок. В руководстве по выживанию у меня на телефоне была написано, что такой омут — отличное место для рыбалки.
— Может, нам стоит просто пойти и сдаться, — предложила Сьюзи.
— Кому?
— Китайцам.
— Ты хочешь пройти сотню километров, чтобы сдаться?
— Должен там быть кто-то, с кем мы можем поговорить.
— Сомневаюсь, что это хорошая идея.
После нападения на наш домик в первый же день после прибытия, мы слишком боялись подходить к другим жилищам. Порой мы видели в лесу людей, но держались на расстоянии.
— Надежда всегда есть, Майк, — сказала Сьюзи, будто прочитав мои мысли.
Но даже если мы сдадимся, то где тогда окажемся? Лучше ли будет жизнь в китайской тюрьме? Я вспомнил потоки беженцев на улицах Вашингтона. Куда они все шли? В голове всплывали картины из старых военных фильмов о концлагерях в жарких джунглях Вьетнама. Нет, здесь безопаснее. Нужно продолжать прятаться, бороться за своё выживание и делать всё, что в наших силах.
— Уйдут же они когда-нибудь, — добавила она, видимо, думая о том же. — Придётся. Быть такого не может, чтобы ООН и НАТО позволили им тут остаться.
Мы дошли до омута внизу порогов, я встал на камень и присел, чтобы проверить леску. Её было тяжело вытянуть, словно она где-то застряла, но затем она вдруг поддалась.
— Ха! Поймали. Большого, похоже!
Сомы в Шенандоа могут вырастать до девяти, а то и тринадцати килограммов.
— Вот видишь, — сказала с улыбкой Сьюзи. — Надежда всегда есть.
Я вытащил сома из воды, и он беспомощно забился в воздухе, не понимая, что с ним случилось. Я должен был лучше подготовиться. Нельзя было допустить, чтобы моей семье пришлось пройти через это. Я заглянул в глаза вертящейся передо мной рыбины, взял её за хвост и ударил головой о камень.
Дни 42 — 48 — Первая неделя февраля
Лес ожил в свете полной луны.
Я медленно крался между деревьями, не выдавая себя ни звуком. В темноте мелькали мелкие зверьки. В холодном воздухе леденящим кровь эхом разнёсся крик совы. Между тёмными голыми ветвями деревьев сверкали звёзды. Они не были далёкими, напротив, висели совсем близко, казалось, достаточно залезть на дерево, и можно будет к ним прикоснуться.