КиберШторм
Шрифт:
У них в квартире стоял лютый холод.
— Может, чаю? — предложила Ирина. Она аккуратно зацепила петлю спицей, и я подивился, какие ловкие у неё пальцы в её девяносто лет. Мне бы ещё дожить до девяноста.
— Спасибо, не откажусь.
На кухне у них стояла довольно старая на вид походная печка, на конфорке подпрыгивал чайник. Бородины были евреями, но у них тоже стояла нарядная красивая ёлка, занимавшая едва ли не половину комнаты. Год назад я был удивлён, когда они попросили помочь купить ёлку, но потом узнал,
И должен признать, на нашем этаже у них была самая праздничная ёлка, пускай праздник и назывался по-другому.
Ирина поднялась и открыла дверь кладовки, чтобы взять заварку, и только тогда я заметил, что кладовая сверху донизу была забита мешками и банками с бобами и рисом. Она заметила моё удивление.
— От привычек сложно избавиться, — пояснила она, улыбнувшись, и стала разливать чай. — Как наш маленький принц?
— Хорошо. Правда, он заболел, но скоро поправится, — успокоил я её, принял чашку чая и крепко обхватил ладонями. — У вас тут ужасно холодно. Не хотите зайти к Чаку?
— Ах, — отмахнулась она от моей заботы, — это разве холодно? После войны я прожила годы в лачуге в Сибири. Это ты смотри не замёрзни, я как раз открыла окна проветрить комнату.
Александр громко всхрапнул, словно подтверждая слова жены. Мы засмеялись.
— Вам что-нибудь нужно? Если что, заходите, не стесняйтесь.
Она покачала головой и улыбнулась.
— Ох, нет, что ты. У нас всё будет хорошо. Не беспокойся и сам никого не беспокой.
Она отпила из чашки, о чём-то задумалась и посмотрела на меня.
— Если тебе что-то понадобится, Михаил, ты помнишь — всегда можешь прийти к нам, верно? Мы всегда поможем.
Я пообещал, что не забуду, и мы ещё немного поговорили. Я был поражён тем, какой спокойной она была. Когда пропало электричество, у меня внутри словно что-то оборвалось, я был растерян, словно ослеп или неожиданно оглох и не слышал привычного шума техники. Там, за стенкой, в окружении самых разных приспособлений из закромов Чака, в компании успокаивающего голоса радио я чувствовал себя почти как дома. Здесь, у Ирины, было иначе. Холоднее, не спорю, но в то же время спокойнее и надёжнее.
Она была из другого поколения. Наверное, техника в их дни не была такой неотъемлемой частью жизни, как сегодня.
Я поблагодарил её за чай и вышел в коридор, собираясь вернуться проведать Люка. В коридоре собрались соседи. На всех были зимние куртки и шарфы, и в отличие от меня, радости на их лицах не было.
— Чёрт бы побрал этих служащих! — проворчал Ричард, встретив меня взглядом, когда я вышел в коридор. — Кому-то придётся искать новую работу. У вас отопление работает?
— Нет, но у Чака есть пара обогревателей, сам знаешь, он же…
— Могу я купить один? — спросил Ричард и направился ко мне. — У меня страшный холод в квартире стоит.
Я остановил его
— Извини, но предупреждали о птичьем гриппе, лучше не подходи. Я спрошу Чака, но сильно сомневаюсь.
Ричард нахмурился, но остановился.
Я открыл дверь в квартиру Чака и сразу почувствовал тепло на лице. Утро становилось всё лучше и лучше. Я собирался посмеяться с Чаком над моей встречей с Ричардом, но войдя, увидел, что все сидят в полной тишине, не сводя глаз с радио.
— Что такое?
Я закрыл за собой дверь.
— Шшш, — строго шикнула на меня Лорен.
— Что стало причиной катастрофы — состояние путей или столкновение, по-прежнему неизвестно, — сообщил диктор.
— Что случилось?
Чак ходил вокруг дивана, переставляя с места на место коробки и ящики. Руку, ушибленную дверью, он до сих пор держал у груди. Снаружи неистово дул ветер, с каждым порывом бросая в окно снег. Соседнего здания не было видно, да что там, не было видно ничего дальше пяти метров.
Непроницаемая белая мгла.
— Произошла авария, — тихо сказал Чак. — Поезд сошёл с путей. Пассажирский «Амтрак».
На пути из Нью-Йорка в Бостон, рано утром, только сейчас его нашли. По крайней мере, только сейчас объявили об этом по радио.
— …ужасная трагедия. Сотни погибших, многие, пережившие крушение поезда, замёрзли позже в бушующей метели…
— Может быть, можно было просто провести какую-нибудь трубу до окна?
Даже в толстых перчатках, у меня отнимались руки. Мне пришлось наполовину высунуться из окна и висеть в десятках метров над землёй. Снег собирался толстой шапкой на голове и затылке, сколько бы я его ни стряхивал, и хуже того, начал таять и затекать под одежду.
— Ты представляешь, сколько времени нужно, чтобы сварить такую трубу и проверить, не пропускает ли она? — объяснил Чак.
Оказалось, подвесить генератор за окном гораздо сложнее, чем мы думали. Тем более, что Чак мог работать только одной рукой. Другая распухла и побагровела.
Тони спустился на второй этаж помочь нашим соседям, а Пэм вернулась в пункт Красного креста. Лорен и Сьюзи отнесли детей во вторую спальню и играли с ними, чтобы мы могли открыть окна. В квартире было ужасно холодно, а на полу уже растекались лужи от растаявшего снега.
— Отравление угарным газом — медленная и мирная смерть, — добавил Чак, — но у меня на Рождество были другие планы.
— Ты скоро? — проворчал я.
— Подсоединяю кабели.
Я слышал какую-то возню и периодические ругательства.
— Всё, отпускай.
Со вздохом облегчения я отпустил фанеру, на которую мы поставили генератор, влез обратно и закрыл окно. Я обернулся, Чак довольно улыбался. Повреждённую руку он осторожно опустил на генератор. Другой потянул за шнур, генератор чихнул и вернулся к жизни.