Кибернетика
Шрифт:
Когда на платформе отгремели последние выстрелы болтеров, Филакс и Падальщик отвернулись, чтобы отступить к укрытиям внутри ангара. Как Сальвадор, так и Вентидиан израсходовали полностью драгоценные боеприпасы, а вот в мельтешащих красных штурмовых транспортах недостатка, наоборот, не было. Не обескураженные встреченным на некоторых ярусах сопротивлением и воодушевлённые удавшейся мясорубкой на других, карательные силы скитариев не собирались отступать. Даже игольчатые лучи чистой тьмы, которыми орудие Скараманки поливало пространство за пределами ангара, не могли сдержать свихнувшихся от кода
Зависнув над платформой за пределами радиуса поражения фотонного орудия, штурмовые транспорты распахнули двери десантных отсеков. Исторгающие мусорный кант трибуны отправили воинов автократора прямиком с рамп, на платформе пошёл настоящий дождь из скитариев, ломавших кости, которых они не чувствовали, или приземлявшихся на суспензорах бионических конечностей. Они начинали стрелять, едва приземлившись, осыпая ангар градом плазменных зарядов.
Скараманка, ведя почти беспрерывный фотонный огонь, косил высаживавшихся скитариев толпами, но их всё равно было слишком много. Вентидиану и Сальвадору оставалось лишь смотреть на бесполезное снаряжение, пока Филакс и Падальщик неслись обратно к укрытиям. Гидравлика Падальщика легко несла его по палубе, стальные ноги с хрустом и хлюпаньем ступали по останкам киборгов, устилавших палубу. Грузный Саламандр не был создан для скорости и ловкости, особенно с учётом громоздкого ранца и серво-руки.
Когда Падальщик нырнул за генераториум и гружёные листовым армопласом гидравлические тележки, заслонившись ими от плазменного шторма, шедшего за ним по пятам, Нем’рон Филакс замедлился и с рёвом отчаяния рухнул на потёртую зелёную броню колен. Залп плазмы ударил его в спину, пробив себе путь сквозь ранец. Щёлкающие скитарии обрушили шквал способных расплавить броню миниатюрных солнц на легионера, прихрамывая, плелись следом за Саламандром, выпуская в него очередь за очередью.
Падальщик мог лишь наблюдать, как в мучительной агонии обнажились на эбеновом лице Нем’рона Филакса стиснутые серебряные зубы. В груди Саламандра образовался провал с кипящей внутри бронёй и ослепительным светом, когда плазма проточила себе путь сквозь его тело.
— Нет! — взревел Падальщик. Вентидиан попытался ухватить Немрона за руку, чтобы втащить за укрытие, но было слишком поздно — он погиб. Когда ярость раскалённой смерти устремилась к нему, Падальщик начал петлять из стороны в сторону, подставляя под плазменные удары различное оборудование и полусобранные механизмы. По мере того, как всё больше скитариев прыгали на платформу и начинали свой марш внутрь, сумерки сменялись ослепительным сиянием плазмы, превращавшей металл и палубный настил в светящийся шлак.
Прижатый огнём за электрическим грузовым подъёмником с постепенно превращающимся в лужу расплавленного металла ковшом, Падальщик вонзил свои бионические пальцы в смонтированную в задней части механизма силовую установку. Приложив смонтированную в ладони проводящую пластину к громоздким энергоячейкам, Падальщик высосал запасённую в батареях энергию. Направляя украденную энергию по подкожным металлическим полоскам, пронизывавшим его бледную плоть, технодесантник-ученик почувствовал растекающееся по телу тепло. Серебристые глаза полыхали, а торс буквально разрывался от мощи едва сдерживаемой новы.
Продолжая
Холодная ярость поселилась в Падальщике, он выступил вперёд и выпустил бушевавший внутри него шторм. Направив выставленные перед собой пальцы и источник энергии на ближайших к нему фазовых фузилеров, переживших учинённую погрузчиком бойню, Падальщик выпустил в киборгов потоки молний. Скитарии прекратили трещать кодом и рухнули на колени, плоть их обугливалась, а механизмы зажаривались.
Уши Падальщика зарегистрировали призывы Вентидиана и Сальвадора, и даже звук затихающего лучевого шторма, когда фотонное орудие Скараманки прорубило последнюю кровавую просеку в рядах скитариев, исчерпав заряд батареи полностью. Для его боевых братьев отвратительная реальность ситуации разворачивалась с такой силой и степенью недоверия, что её трудно было принять.
Сомнение и смятение, разъедавшие Падальщика, вскормленные тёмными снами, перегруженным когитатором и генетическими инстинктами скрытности и таинственности, обрели неожиданное выражение. Несмотря на то, что ему трудно было в это поверить, на Марсе был противник, враг, желавший уничтожить присутствие легионов Астартес на Красной планете и свести на нет угрозу, которую они собой представляли, являясь живой, дышащей властью Императора. Когда скитарии направили на него вычурные дула фузей, он обрушил на них энергетические заряды, используя свою систему.
Киборги продолжали низвергаться с небес, приземляясь на корточки на платформу, поднимаясь и целясь фазовыми плазмофузеями в легионеров. Падальщик нырнул в толпу врагов, стоявших перед ним. Схватив с пояса разводной ключ, он размашистым ударом отбил наставленные на него дула, от чего выпущенные из них миниатюрные солнца ударили в палубный настил. Мощными ударами своего зубастого оружия он разбивал тринокулярную оптику, ломая кости и механизмы, превращая мозги бормочущих бред скитариев в кровавую кашу.
Когда опаляющие заряды плазмы начали царапать его полуночную броню, Падальщик обрушил на сегментированне нагрудники аугментированных солдат удары ладонью. За секунды он высосал энергию ядер боевых шасси и сразу же высвободил её, отбросив киборгов назад сквозь ряды бубнящих код врагов.
Вскоре вокруг Падальщика вырос курган из металла и перекрученных тел. Фазовые фузилеры продолжали падать с неба, пока пилоты автократора вычисляли то, что легионерам было уже известно. Разрушительное фотонное орудие Скамаранки вышло из игры. Штурмовые транспорты, бороздившие блёклые марсианские небеса, вновь влетели внутрь, чтобы высадить свой несущий порчу груз. Ржаво-красные самолёты, уже опустошившие свои десантные отсеки, скрипя, взлетали с платформы, попутно заряжая орудия.