Кибер. Гражданин
Шрифт:
Мироустройство эмиратов Салаф для Гражданина доминиона на первый взгляд казалось диким. Султан Базияд Пятый держал в своих руках неделимую власть над эмиратом Салаф. Мудрый правитель, приведший халифат Пяти морей к процветанию. Он учел промахи в титулонаследии своего отца, которого и убил вместе с братьями в борьбе за трон. Обладая завидной плодовитостью, Базид поделил провинции своей империи меж сыновьями, оставив себе лишь столицу Измир.
Сыновья султана поклялись на Священном писании на могиле Пророка, что ни один не поднимет руку на брата, а Бархатный замок Кадификале займет тот наследник,
Так десятый сын эмир Селим устремил свой взор на Кавказ. Молодой Селим в свои семнадцать уже добился многого: покорил горные племена Герат, стравив их с родичами Анар-Дара, и взял город Кветта, что оказался неприступной стеной для самого Баязида. О эмире Селиме Улус говорил с благоговейным придыханием, точно тот был не угнетающим его хозяином, а полусвятым небожителем. На вопрос, почему так, Улус посмотрел на Дима, как на несмышленого ребенка.
– Он великий Эмир! Молодой, но уже великий! Нет другого эмира, кто так ласков с слугами и так жесток к врагам! Эмир Селим чтит слово Священного писания, но открыт к новому и прекрасному. В его свите дервиши, поэты и музыканты, а не бессчетный гарем наложниц, виночерпии и опия, как у прочих вельмож. – Улус захлебывался, восторгаясь своим хозяином.
Следующие четыре дня прошли в разговорах, пока сокращающиеся запасы питьевой воды не указали на то, что пора действовать.
– А я точно попаду в Джаннат?
(прим. рай в религии салафов.)
– Улус подставил запястье под кое-как заточенный инструментарный резец.
– Да, повторяю, ты не умрешь. Во всяком случае не сейчас, – в сотый раз ответил Дим, прощупывая квадратное уплотнение под кожей пленника. – Я всего лишь извлеку твой чип.
Руки слегка дрожали от очередной инфокарты, но Дим был более чем уверен, что и в таком в состоянии справиться с извлечением из-под кожи Улуса необходимой электроники. Тем более, он больше не перегружает себя большими объемами знаний, довольствуясь одной библиотекой в сутки. Однако, прямо подходящих не было, и приходилось цереброинсталлировать смежные инфокарты.
Закаленный резец скорее разорвал, чем порезал кожу, и Улус сдавленно закричал сквозь закушенный в зубах кусок шланга, но зеленая плата текстолита залитая в прозрачный пластик уже выскочила вместе сукровицей.
– Дим, может ты не догадываешься, но меня люто бесит, когда ты делаешь что-то, что мне не понятно, – сквозь зубы процедил Ром, глядя как Дим с интересом рассматривает пластиковую бляшку.
Парень показал зеленый квадрат другу.
– Вот это, мой пропуск наружу! Ты прав, я скоро сума сойду от запаха дерьма.
– А я? Давай это будет мой пропуск наружу, а? – предложил свою кандидатуру здоровяк, явно подозревающий, что его оставляют не у дел.
– Тогда выучи арабский, турецкий и персидский, сбрось килограмм шестьдесят, отрасти бороду и стань ростом с него, – тут Дим указал на Улуса, который опять молился, насколько позволяли его пластиковые путы. – А, да, и делать это желательно в ближайшие сутки: у нас почти закончилась питьевая вода. Осилишь?
– Ты решил идти туда? – не поверил
– Язык я знаю, минимум из обязанностей кинна и местную иерархию тоже. А теперь у меня есть и чип, которым метят рабов, как животных. Мне кажется, я хорошо подготовился.
– Ты решил пойти к ним? Это ведь уже не разведка и диверсионная работа, это…
– Работа под прикрытием, я знаю. Что ещё нам остаётся? – пожал плечами Дим. Откровенно говоря, после почти недели обитания в тесной ноге боевого бота этот замысел и ему больше не внушал особого доверия.
Долгие приготовления закончились. За четыре дня моторное масло плотно впиталось в кожу, исказив ее оттенок на более смуглый, чип введен под кожу предплечья, а место обожжено, чтобы скрыть разрез. Было и еще кое что: тавро эмира Селима. Пришлось имитировать и его, присыпав кровесвертывающим порошком из мед комплекта.
Сверившись с часами, которые показывали начало четвертого, Дим потянул за рукоятку переборки тех отсека. Забаррикадированная дверь поддалась, и относительно свежий воздух обдал лицо, заставив в блаженстве прикрыть глаза.
Ром остался с пленником и проводил заросшего бородою Дима с нескрываемой завистью. Ползком, часто останавливаясь и прислушиваясь к окружающим звукам. Это в планах все было просто, но сейчас страх и нерешительность накатывали на лазутчика. “Ничего не боятся только дураки!” – повторял он себе, передвигаясь ползком к последнему шлюзу, выходящему наружу бота.
Решетка воздухозаборника отсутствовала, очевидно, отвалившись во время боя, и Дим белым пятном выскользнул в слабоосвещенный ангар. Ангар был тих и безжизнен. Разведчик решил успокоить нервы тем, что помогало убежать ему от проблем всю жизнь. Ноги сами понесли его обратно к стальному гиганту. Бой с Ифритом не так сильно потрепал Джаггернаута, машина была вполне работоспособна, хоть и потеряла в очках боевой мощи.
– Что ты здесь делаешь, кинн? – раздалось на чистом турецком над головой.
Дима прошиб пот, а колени предательски подогнулись. Все-таки он не воин. Парень, в котором вряд ли сейчас кто-то бы узнал Гражданина Нового Ковчега Дима Сэта, поднял голову, а затем рухнул наземь. На голове Джаггернаута, подобрав под себя ноги, в роскошных одеждах сидел молодой еще юноша. Что-то неуловимое в его взгляде выдавало непоколебимую уверенность.
– Говори, кинн, – теперь в голосе высокородного зазвенел металл.
– Машины, господин. Они успокаивают меня, – почти не покривил душою Дим.
– Меня тоже, – смягчился юноша. – У тебя очень чистый турецкий, кинн. Кто твой хозяин и как тебя зовут.
Дим дернул на груди халат, демонстрируя свежее клеймо, состаренное моторным маслом. При более внимательном наблюдении подмена легко бы вскрылась, но неяркий красноватый свет в ангаре многое скрывал.
– Вы шахзаде, эмир Селим. Имя вашего кинна Улус, – подсознательно, чтобы скрыть волнение, Дим напрягал челюстные мышцы. Но это не осталось незамеченным высокородной персоной.
– Не трясись ты так, будто финиковый цвет на ветру, – произнес молодой эмир, хотя было видно, что такое раболепие льстит подростку. – Странно видеть, как кинну интересна военная наука.