Кибер. Гражданин

Поляков Эдуард Павлович

– Газовоздушной смеси хватит только на старт, – напомнил Ром.

– Справимся. Задачу-минимум мы выполнили и группа Влада уже наверняка на подходе к форту.

– Но они не знают об этом! – Ром кивнул на монитор, на котором в непостоянном свете костров и прожекторов салафиты расставляли белые шатры у исполинского артиллерийского орудия. – Ладно, я спать. Толкнешь, если что, – Зевая пробасил Ром и, отключив синхронизацию, задал модулю горизонтальное положение.

Через минуту раздался громкий храп пилота, а Дим, оставшийся на часах, как завороженный, смотрел за действом у шатров. Резали

животное! Настоящее, живое животное! И не крысу или полоза – животных более всего иммунных к радиации, не кошек, что живут под куполом и стоят равнозначно жилью. Это животное было большим и высоким, как конь или даже выше.

Желтого исполина привязали к колесу автобота-тягача, и из шатра вышел еще один дервиш. Такой же голый по пояс, как и предыдущий, полностью лишенный волос, высокий и мускулистый. Однако этот сановник-воин имел и отличия: все его тело было покрыто вязью символов вроде тех, что Дим видел в коде из останков трофейного коптера. Строчки символов сплетались, образуя причудливые узоры – людей, механических ботов, фантастических существ без ног…

Дервиш вынул из-за спины широкий, со слегка вздернутым острием, нож и вогнал вооруженную руку по локоть в тело животного у шеи. Не было ни судорог ни конвульсий: величественный высокий зверь просто рухнул на четыре подкошенные ноги и уронил голову. Засуетились мужчины, принявшись разделывать величавое животное, а дервиш широким взмахом стряхнул в огонь кровь с руки и ножа и вновь ушел в самый большой белый шатер.

Сон отбило еще в начале наблюдения, и холодная расчетливость, привитая всеми пережитыми приключениями, вновь отступила под рецидивом авантюризма. Громко зашуршал трофейный металлизированный костюм, надписи на пульте были на салафской вязи, но зеленый индикатор подсказал, что заряда хватит.

Дим пожалел о своей авантюре почти сразу. Тяжесть нового костюма тут же потянула его на дно, а бурный поток лишал возможности управлять своим телом. Но именно своенравный горный поток и спас Дима от глупой смерти, больно бросив на каменный приступ.

От усталости и асфиксии чернота в глазах перемежалась с радужными кругами. И поверх всего это высветилось:

Сила +1 Выносливость +1 Авантюризм +3

Теперь “системки” начали приходить обособленно, а не в теле сообщений от Системы, подметил Дим. Привычка анализировать всё даже на краю сознания никуда не делась, и это отрезвило Дима. Однако сил на движение не было от слова совсем, и голова сама собой завалилась в сторону россыпи белых шатров на фоне артустановки и зависшего над лагерем на скальном отроге боевого бота.

Собственной руки Дим не увидел, лишь причудливую горку голышей мокрых от плещущейся воды. Видеть такую иллюзию было чудно и непривычно, и парень сжал кулак. Голыши шевельнулись синхронно с пальцами в перчатке маскостюма и Дим улыбнулся.

Он устал давить в себе тягу к необдуманным поступкам, которая логически шла вразрез с привычкой думать наперед. Да какой в этом смысл, если против них с Ромом боевой бот шестого поколения и пара сотен халифатцев, а в обойме лишь старичок Джаггернаут и эффект неожиданности.

Короткими перебежками от валуна в кусты, от куста к вывернутому горными ветрами дереву и дальше. Костюм работал

более, чем отлично, превращая тело то в скальный скол причудливой формы, то в узловатое тело карагача, цепляющегося корнями за камень.

Здесь, у дерева, Дим впервые и столкнулся с салафитом нос к носу. Эмиратовец, громко переговариваясь с кем-то, упрямо шел к дереву, которым притворился костюм Дима. Колени того предательски подогнулись. При всем желании, назвать себя бойцом Дим не мог. По крайней мере, не на кулаках. В рукопашке Дим был мешком, это ему доходчиво объяснили еще в сиротском доме.

Но противник не был вооружен, равно как и сам Дим. Более того, араб был так увлечен беседой, что споткнулся и растянулся прямо у ног Дима. Затем громко выругался, встал, стянул широкие белые штаны и… помочился прямо на ноги Дима! От струи костюм задергался, пытаясь подстроить голографический слой под внешний раздражитель, но разговорившийся салафит не обратил на извивающийся корень карагача никакого внимания.

Только сейчас, пытаясь унять трясущиеся поджилки, Дим спросил себя, какую цель он преследует этой вылазкой? Диверсия? Даже не смешно, какой он диверсант? Разведка? Уже теплее, да и банально интересно увидеть быт чужой, пусть и враждебной, культуры. Скорее же, это жажда новых познаний, которую люди зовут любопытством.

Дим подобрался максимально близко к лагерю: запах зверя, готовящегося над углями, проникал даже под маску костюма, заставляя сглатывать обильно текущую слюну. Освежеванную тушу сняли с огня и первым делом отняли голову, унеся в шатер дервиша. Дальнейшей разделкой занимался седой, как лунь, старик. Ловко орудуя длинным узким ножом, он отсекал части от туши и клал их в тарелки подходящим. Очевидно, в этом был какой-то ритуал, потому как дед сначала оглядывал лицо подошедшего с миской и только после отсекал на первый взгляд рандомный кусок от туши. Яйца – пожилому старику, ребра для возникших из воздуха разведчиков в маскомбинезонах, как у Дима, кусок широкой, хорошо прожаренной шеи для выбравшегося к трапезе пилота Ифрита.

Несмотря на скручивающийся в голодных спазмах желудок, который, к тому же, совсем недавно был набит офицерским пайком, Дим двинулся прочь. Стоять рядом и, тем более, вдыхать аромат настоящего жареного мяса не было ни моральных, ни физических сил.

Медленно ступая вдоль тягача, Дим по широкой дуге обогнул место трапезы. Грех чревоугодия точил стойкость изнутри, и нужно было переключиться на что-то иное, отвлечься на другую свою слабость, чтобы не сойти с ума. В поисках того, на что можно переключиться, взгляд сам зацепился за тросы из тонких шлангов, идущих от тягача к кабине.

Нырнув под перевозчик, что многоколесной сколопендрой растянулся на серпантине, Дим принялся изучать внутренности чуждой машины. Если исполинская артустановка еще не подняла жалящие стволы в небо, значит, караван еще не вышел на расчетное расстояние. У этой вереницы имелась очевидная ахиллесова пята – тягачи. Испорть их, проруби патрубки и артиллерия – смертоносный бог войны – не дотянется костлявой рукой до Черного утеса. Вот только не хотелось грубо и топорно саботировать халифатскую боевую группу. Предчувствие подсказывало – надо действовать тоньше.