КГБ в смокинге. Книга 2
Шрифт:
Через три часа Микоян вылетел в Москву. Что именно произошло в столице, Андропов не знал. Но на следующий день две дивизии под командованием маршала Ивана Конева буквально утопили Будапешт в крови. Имре Надь в последний момент сбежал в Югославию, под крыло маршала Тито, Конев и Серов получили за будапештскую операцию ордена Суворова, а на пост генсека ВСРП был назначен извлеченный для этой цели из тюрьмы Янош Кадар… Стратегически же силовое подавление вооруженного восстания малочисленной группы молокососов с автоматами явилось победой Андропова
Микоян: Еще не все потеряно. Надо выждать, посмотреть, как станут развиваться события, но ни в коем случае не пускать в дело войска!
Хрущев: Чего ты добиваешься, Анастас? Там вешают, убивают коммунистов, а мы будем сидеть сложа руки, ожидать, когда американские танки выйдут к нашим границам? Мы обязаны помочь венгерским рабочим, нашим братьям по классу. История не простит нам нерешительности и малодушия…
Микоян: Возможно, тебя не совсем точно информируют, Никита. Подумай как следует…
Хрущев: Это не так, Анастас. Андропов — очень хороший посол и умный человек. Я специально интересовался у Громыко. Тот именно так его и отрекомендовал. К тому же решение уже принято. Мы все обсудили и не нашли другого выхода. Думаешь, мне легче?
Микоян: Если начнется кровопролитие, я не знаю, что я с собой сделаю!
Хрущев: Анастас, ты разумный человек. Подумай, оцени, взвесь, и ты поймешь, что принято единственно правильное решение. Даже если прольется кровь, она убережет нас от еще большего кровопролития! Подумай, и ты поймешь…
На этом месте стенограмма обрывалась. Несколько раз Андропов пытался выяснить, чья же умная голова подшила этот документ в папку с личным делом Громыко, кто тот безымянный аналитик, столь блистательно просчитавший главную ценность этого документа — фактическое прикрытие Андреем Громыко молодого честолюбивого посла, однако так и не добился ответа.
«Нет, — размышлял Андропов, осторожно, чтобы машину не повело юзом, нажимая на тормоз. — Он не мог позвонить просто так. И это не какая-нибудь очередная политическая интрига: Громыко в них участия не принимает из принципа. Но что тогда?..»
По возрасту, положению и характеру обязанностей в Политбюро Андропов числился среди первых, если не самым первым в немногочисленной когорте потенциальных «сменщиков» дряхлеющего Леонида Брежнева. Это и только это обстоятельство могло быть причиной звонка Громыко. А раз так, значит, дела плохи, значит, нависла какая-та угроза.
«Что ж, — подумал Андропов, переключая скорость. — Посмотрим, что скажет нам „мистер Нет“…»
— Хочешь горячего чаю? — Громыко в валенках, заячьей ушанке и серой телогрейке, наброшенной
Усмехнувшись про себя невольно возникшему сравнению, Андропов стряхнул с ботинок налипший снег, потер их о частую металлическую сетку перед лестницей и кивнул:
— С удовольствием, Андрей Андреич.
Поднявшись по деревянным ступенькам на крыльцо коттеджа, выстроенного в традиционной русской манере — нарочито грубо отесанные бревна, резной конек, наличники на окнах, — Андропов, следуя за хозяином, миновал прихожую, целиком отделанную тесом, и попал в уютный холл, третью часть которого занимал выложенный обожженным кирпичом камин, в котором полыхал огонь и трещали чуть отсыревшие дрова.
— Раздевайся, Юрий Владимирович, располагайся, — кивнул Громыко на массивное кресло-качалку. — Я сейчас вернусь, только чай заварю…
Исчезнув за деревянным выступом, разделявшим холл и кухню, хозяин оставил гостя в одиночестве буквально на пару минут. Андропов едва успел снять пальто и повесить его на рожок старомодной деревянной вешалки, как Громыко уже появился, чуть подволакивая ноги в меховых тапках, с великолепным серебряным подносом, уставленным стаканами, вазочкой с конфетами и пузатым расписным чайником.
Поставив поднос на круглый столик у кресла, Громыко подошел к камину, подхватил длинный металлический прут, поворошил дрова и, не оборачиваясь к гостю, сообщил:
— Два часа назад у меня на Смоленской был Вебер.
Рука Андропова, разливавшего чай по стаканам, на мгновение замерла.
Аккуратно прислонив прут к камину, Громыко присел к столику на маленький табурет и с любопытством взглянул на Андропова:
— Что скажешь?
— Странно.
— Что именно?
— Резидент ЦРУ в кабинете министра иностранных дел СССР… — словно размышляя вслух, протянул Андропов, аккуратно ставя чайник на поднос.
— Тебе не доложили, что я согласился его принять?
— Нет.
— Плохо работают твои люди, Юрий Владимирович, — хмыкнул Громыко.
— Мои люди работают хорошо, Андрей Андреич, — по тонким губам Андропова скользнула вежливая усмешка. — Просто вы не являетесь объектом их внимания.
— Как прикажешь тебя понимать? — нахмурился Громыко. — Не представляю интереса? Не составляю угрозы? Пользуюсь безграничным доверием славных органов?
— Андрей Андреевич, — негромко прервал хозяина Андропов. — Что случилось? Чего хотел от вас Вебер?
— В КГБ время терять не любят, — пробурчал себе поднос Громыко.
— Так чего он хотел?
— Предложил сделку.
— Почему именно вам?
— А ты подумай.
— Это как-то направлено против меня лично?
— Тогда б он не ко мне пришел, а к Романову.
— Значит, им не меня свалить нужно, а получить что-то конкретное?