Кэйтлин
Шрифт:
Широким шагом пересекает комнату и достает из ящика плеть. Жесткая ручка и витой кожаный хвост с сердечником из чего-то явно твердого. Пара взмахов, слышится свист рассекаемого воздуха. Рик примеривается, мах рукой — и меня перепоясывает дикая боль. Он бьет с оттяжкой, так, что кожа лопается и вспухает кровавыми полосами, еще удар, еще, я кусаю до крови губы, не желая давать этому мерзавцу возможности порадоваться.
— Ты будешь у меня кричать, будешь…сука…будешь умолять меня прекратить, — кажется, у него окончательно сорвало крышу.
'Запорет
— Пошел ты…урод, — едва слышно, сипло выталкиваю из себя слова, пытаясь не стонать. — Что ж так…легонечко, даже бить не умеешь?
В ответ слышится рык, и плеть вспарывает воздух с совсем жутким звуком. Ощущение, что меня сейчас располовинят надвое, рассекут до костей позвоночника. Одна грудь, куда приходятся основные удары, уже ничего не чувствует. Только бы не потерять сознание, я страшно боюсь отключиться и тогда эта гадина перестанет меня бить, смысла для него не будет. Полезет насиловать, а я даже не смогу сопротивляться, хорошо, что сейчас я еще в одежде. Хоть какая-то защита, пока.
И тут раздается звонок телефона. Рик матерно рычит, продолжая меня избивать, но телефон не умолкает и плеть летит в стену, разбрызгивая вокруг себя капли крови и оставляя на стене причудливый отпечаток.
— Да!!!! …Дэс, какого черта тебе надо, я занят твой дочуркой… — он не орет, он хрипит от переполняющей его ненависти и злобы. — Что???!!!! А сами?!!! Ладно, сейчас буду…твою мать… — Рик поворачивается ко мне и, приглядевшись, меняется в лице.
— Черт…упрямая скотина, что ты меня заставила сделать…ладно, лежи тут, жди меня, я скоро вернусь, сладкая…Продолжим наши игры, но бить я тебе больше не буду, иначе и правда сдохнешь..
Рик выскакивает за дверь, через стенку слышны его команды охранникам:
— В комнату не входить, голову сверну. Охранять, никуда не отходить от дома, ясно? Головой за нее отвечаете.
Слышен звук мотора, потом все стихает. Я выдыхаю и расслабляюсь, больно везде, так, что слезы текут сами по себе, но разлеживаться нечего. Я умею снимать наручники без ключа, а там и ноги смогу освободить, что дальше, посмотрим.
Я смогла, выбив большой палец, снять наручники с правой руки и теперь возилась с левой, пытаясь не спешить, хотя от мыслей, что не успею, холодело внутри. Как вдруг дверь начала открываться. Черт…неужели охрана полезла вопреки приказу…
Но в дверь, совершенно бесшумно, просочился мужичок. Такой обыкновенный трудяга — рабочий, сухонький, чуть сгорбленный, невыразительное лицо, только глаза острыми буравчиками впивались во все, на что падал его взгляд.
Огляделся, посмотрел меня, покачал головой:
— Кэйтлин? Привет от Медведя. У меня есть рецепт этой чертовой тортильи, которую готовит матушка Меган.
И я заплакала, правда, услышав пароль,
— Ну, девочка, потерпи, не плачь, сейчас мы отсюда уберемся. А Доли тебя поставит на ноги, она умеет, знаешь, как нас потрепали однажды с Фредом, думали уже Богу душу отдадим, а нет, Долорес вытащила нас обоих, с того света. И тебя вылечит. Вот же сволочь эта…так девчонку изуродовать…
Отвязав, он стянул меня с кровати и поставил на пол.
— Сможешь идти? Нам нужно быстро уезжать отсюда, я устроил небольшой пожар у них на лесопилках, на обеих, но долго они с ним возиться не будут, он скоро вернется…
— А охрана? — Я их отстрелил, из арбалета, ну, тот, который Фред придумал, а иголки мне дал Хват, которые ты ему оставляла. Ну, а потом…прирезал я их, дочка. Теперь смотрю на тебя и думаю, что зря им подарил легкую смерть. Ну, ты как?
— Я справлюсь, пойдем.
Осмотрела себя, да, видок ужасный, майка висит клочьями, пропитанными кровью, пара рваных дырок на джинсах, но там все еще терпимо, а вот живот…кровавое месиво, как и грудь.
— Я тебе свою рубашку сейчас дам, прикроешься, и куртку, чтобы не застудилась, у меня тут мотоцикл. Тебе придется терпеть и держаться, Кэт. На голову наденешь шлем. Пошли.
Он, поддерживая меня, спустился по лестнице, вывел из дома, протащил мимо сарая, где я краем глаза увидела лежащие тела пары оборотней, и подсадил на старый, замызганный мотоцикл раритетного вида.
— Не смотри на него так, зато внутри у него все супер. Фред постарался, этого зверя еще никто не догнал, вот только как ты…сможешь удерживаться столько времени, мы не будем останавливаться нигде, чтобы не поймали. Я боюсь за тебя, тебе срочно нужен врач, но это уже Доли будет разбираться.
Михась срезал с меня остатки майки, аккуратно, отводя глаза, натянул свою рубашку, сверху накинул куртку, поморщился:
— Если станет совсем плохо, скажи, не молчи.
Я кивнула головой, соглашаясь. Слететь на скорости с мотоцикла — верная смерть. Надела шлем, обхватила его талию руками и прижалась к нему всем телом. Закусила губы от резкой, как от ножа, боли и закрыла глаза. Мы рванули вперед. Я улыбалась, у меня теперь точно была семья, родные, которые меня любят. И я победила.
Почти двое суток какими-то окольными путями мы добирались до дома Фреда, останавливались всего несколько раз — сходить в туалет, попить воды или если я чувствовала, что сейчас могу отключиться. Михась гнал мотик по таким тропинкам, что, наверное, не всякий местный знал, как тут можно проехать. Я даже не выдержала и поинтересовалась как-то, откуда он знает так хорошо здешние места. На что Михась усмехнулся и рассказал, что он одно время промышлял контрабандой, так что все тайные дороги в стране для него не секрет. И оглушил меня внезапным своим решением: