Кэйтлин
Шрифт:
— Куда заспешила, Кэйтлин? Пойдем, я покажу тебе следы и других зверей… — от его улыбки похолодели ладони, слишком она была какой-то. предвкушающей.
Он же не может пока причинить мне какой-то вред, он должен мне понравиться, а не пугать меня, что происходит?
— Извини, Рик, я бы с удовольствием погуляла бы с тобой, но мне пора домой, отец велел сегодня не задерживаться.
— Ну — ну, Кэйтлин, Дэс не будет возражать, если мы опоздаем немного. Я сам отведу тебя домой и извинюсь перед твоим отцом, —
— Рик, я уже замерзла и ноги мокрые, пойдем, ты меня проводишь домой, по дороге поболтаем. — Я пыталась уговорить его по — хорошему, но интуиция подсказывала, что Рик взбешен и слушать меня не будет.
Он рыкнул и дернул меня за руку:
— Ты столько раз обламывала меня, сука, сейчас ты пойдешь со мной куда я скажу и будешь молчать.
— Пусти меня, придурок, ты делаешь мне больно, моему отцу не понравится… — он рванул меня за собой так сильно, что я, клацнув зубами, влетела в него.
Он перехватил мою руку и потащил за собой, я попыталась вырваться, извернулась и впилась зубами в его руку. От неожиданности он отпустил меня, а я рванула назад, пытаясь убежать. Правда, куда мне было тягаться с молодым здоровым, как лось, парнем. Догнал он меня быстро, вывернул руку, так что в ней что-то затрещало и руку пронзило острой болью, и с размаху дал мне пощечину, отчего моя голова мотнулась, а дыхание сбилось. Пока мы так боролись, он уже затащил меня довольно глубоко в лес и тут я вспомнила все приемы, которым меня учил тренер.
Поджав ноги, я почти села на землю, дождалась, пока он обернется ко мне и с рычанием попытается поставить на ноги, резко распрямилась и ударила его своей головой в подбородок. Он схватился за лицо, а я снова побежала к опушке, которая уже едва просматривалась сквозь деревья. Тяжелый топот за спиной подсказывал, что он догоняет, я метнулась в сторону, пытаясь уйти от захвата, и тут мне в спину прилетел удар такой силы, что я ласточкой полетела вперед. А впереди меня ждало огромное, старое дерево, о ствол которого я и стукнулась головой. Последнее, что я услышала, это странный звук, как будто разбилось яйцо, и по лицу потекло что-то теплое. После чего я отключилась.
Пришла в себя от страшной ругани надо мной:
— Сууука, прибил бы прямо здесь, ненавижу, тварь…отыграюсь я на тебе потом, обещаю… — мне еще раз прилетело, теперь в бок, видимо ногой, потому что там что- то треснуло и я снова потеряла сознание от боли.
Резкий тошнотворный запах заставил меня вынырнуть из моего ничто. Но могла только слышать, сил открыть глаза или пошевелиться не было. Жутко бухало в голове, перед глазами танцевали какие-то оранжевые сполохи, тошнило. Рядом кто-то орал:
— Ты что наделал, щенок. Я что тебе приказал?! Что с ней, ты избил ее?!! Придурок!!!
— Простите мистер
— Идиот!!! Мама, что с ней? Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы она пришла в себя?
— Прости, Дэс…ее срочно нужно везти в больницу. Похоже, она умирает..
— Черт, черт!!!! Теперь полиция влезет в это дело..
'Умираю? Так рано?… Ну, и хорошо', — вдруг выдало мое сознание. ' Там мама, там тихо, там меня любят..', — после чего я окончательно отрубилась.
Глава 3
Сначала я услышала какой-то мерзкий писк, затем пришло ощущение боли и неудобства, где-то недалеко слышались голоса и я открыла глаза. Белый потолок, белые стены, какая-то трубка засунута мне в горло, она помогает дышать, небольшое жжение в руке. Скосив глаза, увидела капельницу, иголка которой торчала в моей руке. Похоже, больница и, похоже, я осталась жива. За стеклянной матовой дверью кто-то довольно громко ругался, один из голосов был мне знаком. Прислушалась, да, точно, папенька, собственной персоной:
— Вы обязаны меня пропустить к ней, она несовершеннолетняя и моя дочь.
— Она в коме, и речи нет о том, чтобы я вас туда пустил, это реанимация. Девочку привезли с очень сильным сотрясением мозга, избитой — у нее сломано ребро, вывихнута левая рука, многочисленные ссадины, потеря крови. Я сообщил в полицию и, пока следователь не разрешит, никого к ней я не пущу. Вам ясно?
В ответ раздался рык Дэстэра.
— Если вы продолжите буянить и рваться в реанимацию, я вызову охрану. Когда она придет в себя, вам сообщат, а сейчас покиньте помещение.
За дверью воцарилась тишина. Дверь приоткрылась и в комнату вошел пожилой мужчина в зеленой униформе.
Он посмотрел на какие-то приборы, которые кругом стояли возле моей кровати и, кивнув головой, обратил внимание на меня.
— Очнулась, — он явно был рад тому, что я пришла в себя. — Сейчас я вытащу из твоего горла трубку и ты попробуешь дышать сама. Не бойся, это не больно, мы интубировали тебя, когда ты перестала дышать. Говорить не пытайся. Поняла?
Я моргнула.
Он аккуратно извлек из моего горла трубку и несколько минут наблюдал, как я дышу, потом нажал какую-то кнопку:
— Сейчас придет медсестра, даст тебе попить и сделает укол. Тебе нужно больше спать.
— Доктор, — с трудом прохрипела, — где я? Что со мной?
— Ты не помнишь? В больнице, тебя привез твой отец. Ты была без сознания, сильно избита — серьезное сотрясение мозга, перелом ребра и еще по всякой мелочи. Ты помнишь, кто тебя избил?
— Да. — Говорить было невыносимо трудно, да и горло горело, как — будто по нему внутри прошлись наждаком.
— Я сообщил в полицию, к тебе на днях придет следователь, ты можешь ему все рассказать.