Кейн. Ветер ночи
Шрифт:
Потом Тонгор почувствовал напряжение в воздухе. Казалось, весь мир затаил дыхание, ожидая какого-то чуда. От Силы, пропитавшей воздух, вибрировал каждый нерв в теле молодого пирата.
И небо, которое раньше было бархатисто-черным, залило холодное, мертвенное белое свечение!
Когда небесный свет изменился, каждая звезда по-прежнему была отлично видна. Теперь через рваные облака звезды казались черными драгоценностями. Это вызывало смешанное чувство невероятного ужаса и удивления. Крик сорвался со сжатых губ Тонгора.
— Горм! — прохрипел пират, взывая к богу своей дикой
А потом луна стала черной, и даже боги не смогли бы теперь помочь Тонгору…
Ярко горевшая в небе луна — диск злого алого пламени — потемнела, стала почти черной, словно лужа чернил. Сверхъестественное зрелище — черная луна, льющая с неба лучи смертоносно-белого пламени! Варвару никогда и присниться не могло что-то столь пугающее и эффектное.
Но главный ужас еще был впереди.
До сих пор по небу скользили рваные, разодранные облака. Теперь же они оказались подсвеченными шаром темного огня и рассеивали лучи страшного светила.
Лучи заскользили по площади, и черные тени легли на разбитые плиты, омытые странным свечением, идущим с неба, но не имеющим определенного источника.
Один за другим лучи черной луны скользнули по массивной колонне из темного неровного камня, которая неясно маячила посреди омута. Все больше лучей касалось неровного монолита. И вдруг он начал изменяться!
Камень размяк, потек, словно воск. Казалось, поцелуй черных лучей пробудил дух, дремлющий внутри колонны, который боролся, чтобы вновь обрести прежнюю форму. Пока Тонгор в удивлении, не веря своим глазам, глазел на монолит, камень потек, словно воск, беспрестанно меняя форму под воздействием черного света. От основания колонны вверх пробежала трещина. Два куска по бокам ее откололись. Грубая форма монолита под прикосновениями сверхъестественных лунных лучей стала принимать отвратительную, но знакомую форму. Неумелая, непристойная пародия на человека — огромное, искривленное, искаженное подражание.
Тающий камень снова затвердел. Посреди темного бассейна гротескным идолом, вырезанным безумцем, возвышалось каменное существо. И оно было живым!
И… оно двигалось!
Одна каменная нога метнулась вперед, отчего все создание накренилось. На колене — там, где должно быть колено, у чудовища имелось грубое подобие сустава — камни терлись друг о друга с непередаваемо жутким звуком. Потом чудовище неожиданно шагнуло вперед. С нее стекала темная вода. Уродливая лапа или копыто идола опустилось на каменную мостовую, пронзительно затрещавшую под многотонным весом.
За спиной распятого на земле пирата полулюди завопили и загоготали в экстазе страха и в злорадном предвкушении. Капли холодного пота покатились по лбу Тонгора. Он знал, что обречен умереть. Он будет раздавлен. Превратится в кровавую грязь под ногами каменного бога!
Но Тонгор не стал лежать, безразлично дожидаясь смерти. Волна дикой ярости поднялась внутри него,
И сил не хватило!
Тонгор разодрал себе запястья, но кожаные ремни по-прежнему крепко держали его, а глубоко вбитые колышки так и не шелохнулись. Снова и снова изо всех сил напрягал он свою могучую спину, свои плечи и руки, пытаясь разорвать свои оковы. Рев, вырывающийся из его груди, изменился. А чудовище приближалось. По долине эхом разносились гулкие шаги — камень с огромной силой врезался в камень. Но Тонгору не хватало сил, чтобы освободиться из смертоносной ловушки. Шаг за шагом тяжеловесная, шаркающая тварь из сверхъестественным образом ожившего камня подбиралась к валькару. Слепое, отвратительно карикатурное лицо чудовища было повернуто так, словно оно неподвижно смотрело вниз на пирата. С земли чудовище казалось ужасно высоким. Снова заскрипел камень о камень. Еще один шаг, и тварь наступит на Тонгора.
Потом… Что-то произошло за спиной капитана пиратов, но он не мог видеть, что… Там возник какой-то беспорядок.
Полузвери заверещали от боли. Засверкали клинки… Послышался топот множества ног. Копье просвистело над распятым Тонгором и ударило в изрытую оспинами грудь каменной твари. Медленно слепое, лишенное человеческих черт лицо из камня скривилось, словно существо высматривало источник звуков, мешавших ритуалу. Свет и тень смешались причудливым образом, придав каменному лицу насмешливое выражение.
Потом чья-то рука схватила Тонгора. В воздухе сверкнул кинжал!
Сверкающий клинок метнулся к ремням, связывающим запястья Тонгора. Кожа лопнула, и рука пирата освободилась. Взглянув вверх, валькар вздохнул от облегчения, увидев полное озабоченное лицо ковианца, Кьюалба, который наклонился и пыхтя освободил другую руку Тонгора.
— Черт возьми, где вы были? — прорычал Тонгор. — Я думал, вы, ленивые собаки, никогда не придете!
— Помолитесь своему богу, капитан. Мы могли и не оказаться здесь, потерявшись в этих джунглях, если бы вы не закричали. Ваш вопль, наверное, пробудил бы и мертвых! — Кьюалб засопел, перерезая ремни, стягивающие ноги Тонгора. — Тад Новис услышал крик и сразу сказал, что это — вы. Так что мы пришли вовремя!
Тонгор, качаясь, поднялся на ноги, ворча от боли в конечностях, по которым снова начала циркулировать кровь. Его запястья потемнели и распухли, так что руки капитана висели, почти бесполезные, словно грубые лапы. Но тяжелые морские сапоги защитили его ноги, поэтому стоять он мог.