Шрифт:
19. Кейджера Гора
Джон Норман
КЕЙДЖЕРА ГОРА
Хроники Противоземли – 19
Перевод Rancajo.
1.
– Вы видите это?
– спросил мужчина.
– Да, - ответил его товарищ.
– Это просто невероятно, - воскликнул первый.
– Сходство действительно поразительное, - кивнул второй мужчина.
– Пожалуйста, повернитесь к нам в профиль, и поднимите подбородок, мисс Коллинз, - попросил первый мужчина, и я подчинилась, поскольку находилась в фотостудии, а мужчина как раз и был фотографом.
– Немного выше, мисс Коллинз.
Я подняла подбородок ещё выше.
– Вы, можете переодеться вот здесь, - предложил этот мужчина перед началом фотосессии, указав на небольшую раздевалку в студии. Мне вручили пару сабо, белую шелковую блузку и чёрные шорты.
– Никакого нижнего белья, - предупредил он и, видя, что я удивлённо смотрю на него, пояснил: - Нам не нужны складки от них.
– Конечно, - согласилась я.
Шорты были очень коротки, и, даже без трусиков, были мне, по крайней мере, маловаты. Блузка, также, даже без бюстгальтера, была в обтяжку.
– Пожалуйста, подтяните блузку вверх. Мы хотим видеть талию, -распорядился он, и я подчинилась. – Ещё выше.
Я снова подчинилась.
К моему замешательству, я была несколько раз, в фас и профиль, сфотографирована, перед щитом, расчерченным различными линии с делениями. По-видимому, это было что-то вроде измерительного инструмента. Вот только линии, насколько я заметила, были отградуированы не в дюймах, и ни в сантиметрах.
– Теперь, пожалуйста, встаньте в ящик с песком, - попросил он.
Я встала на песок, насыпанный в широкий, плоский ящик, при этом позади меня оказался щит с изображённым на нём пляжем. Затем, в течение нескольких минут, фотограф, двигался вокруг меня, стремительно и профессионально, иногда приближаясь почти до неприличия близко, отдавая мне команды и щёлкая камерой. Я была заснята в невероятном количестве разнообразных положений и поз. Я ещё подумала, что эти мужчины, должно быть, наслаждаются, заставляя женщину демонстрировать себя таким образом. Некоторые кадры были на грани приличий. К тому же, принимая во внимание откровенность и маленький размер одежды, несомненно, вычисленный заранее, а также учитывая отсутствие нижнего белья, у наблюдателей совершенно не оставалось места для фантазии относительно линий моей фигуры. Впрочем, я не возражала, скорее даже наоборот, я получала удовольствие от этого. Всё же я считала себя довольно прелестным созданием.
Итак, я стояла на песке, подняв голову, и повернувшись левым боком к мужчинам, осветительной аппаратуре и паутине проводов. Свет софитов прямо таки обжигал меня. Справа же от меня, словно по контрасту, открывался вид на прекрасный, пустынный пляж.
– Она симпатична, - заметил первый
– Она достаточно симпатична, чтобы стать кейджерой, - добавил второй.
– Она ей станет, - засмеялся первый.
Признаться, я не поняла того, о чём они говорили.
– Не смотри на неё просто с точки зрения таких предсказуемых и соблазнительных особенностей, - усмехнулся второй мужчина.
– Вы ясно видите её полезность для нас, не так ли?
– Конечно.
Я по-прежнему не понимала их.
– Включите вентилятор, - велел первый мужчина, и я сразу почувствовала освежающий поток воздуха, от направленного на меня большого вентилятора, что я не могла не приветствовать, поскольку уже была изрядно разогрета софитами.
– Эта монета, или медаль, или независимо от того, что это, ставит меня в тупик, - признался невозмутимый мужчина в очках и белых хлопчатобумажных перчатках, державший странный предмет за края, и затем, положивший его на мягкую фетровую ткань между нами.
Этот мужчина был профессиональным экспертом, к которому меня направил один нумизмат. Его задача состояла не в том, чтобы оценивать монеты, а лишь в том, чтобы давать обоснованное заключение о таких вопросах как их тип и происхождение в случаях, когда это неясно, а также, когда это необходимо, принимать решение об их подлинности.
– Но она подлинная? – поинтересовалась я.
– Скажите, пожалуйста, кто вам её продал?
– спросил мужчина, -Частное лицо? Сколько Вы заплатили за неё?
– Мне её подарили, - пояснила я, и добавила: - частное лицо.
– Это чрезвычайно интересно, - пробормотал эксперт.
– Почему?
– Исключается самая очевидная гипотеза. К тому же это было бы глупостью.
– Я ничего не понимаю, - призналась я.
– Странно, - задумался он, смотря на монету, лежащую на фетре между нами, - странно.
Я выжидающе смотрела на него.
– Эта вещь, не была отчеканена машиной. Точно так же, и это очевидно, она не результат современных методов и технологий чеканки монет. Это не продукт, например, высокоскоростного, автоматизированного монетного пресса, - объяснил эксперт.
– Я не понимаю.
– Она была отчеканена вручную. Обратите внимание, что рисунок немного смещён от центра? – указал он.
– Да, - согласилась я.
– Эта особенность, почти неизменно присутствует на всех древних монетах, - заметил он.
– Заготовка нагревалась, чтобы размягчить металл, потом ей помещали на наковальню с рисунком, приставляли пуансон с рисунком другой стороны, и били кувалдой, отпечатывая рисунок одновременно и на аверсе и на реверсе заготовки.
– Значит, это - древняя монета?
– удивилась я.
– Это кажется мне маловероятным, - ответил он. – Но всё же, методы, использованные при чеканке этой монеты, насколько я знаю, не использовались в течение многих столетий.
– Так что же это за монета? – поинтересовалась я.
– Также, заметьте, кромка монеты неровная. Её явно сделали не для того, чтобы укладывать и хранить в свёртках, - бормотал мужчина.
Я удивлённо посмотрел на него. Это не казалось мне столь ясным, как для него. Он казалось, ушёл в себя, очарованный объектом исследований.