Кевларовые парни
Шрифт:
Человек облегченно снял наушники Проследив через тонированное стекло, как сутулая фигура старика скрылась за поворотом, он стукнул в перегородку:
— Поехали.
Через месяц Федор Иванович, купивший себе круиз на полученный гонорар, вышел на ночную палубу океанского лайнера «Сильвия».
В каюту он не вернулся.
КОТЕЛКИН
Мало кто мог усомниться в том, что следователь Петр Иванович Котелкин был человеком основательным. Люди, его знающие, относились к нему по-разному — кто с уважением,
Хрустальной мечтой Котелкина были персональные компьютер и ксерокс. И несмотря на то, что мечта была практически несбыточной — денег в прокуратуре хватало только на зарплату, — сам он успешно заменял и то, и другое. Все у него было разложено по полочкам и папочкам. Однажды Котелкин прочитал, что русская охранка разработала уникальную систему научной организации труда. Каждая категория объектов, агентов и секретных сотрудников, каждая форма учета имела собственный цвет документации. Это позволяло исключительно быстро находить любые материалы. В годы советской власти многое из изобретенного в известном заведении на Гороховой было беззастенчиво приписано достижениям социалистического образа жизни и, соответственно, социалистической организации труда.
Насколько мог, Котелкин воссоздал наиболее удачные принципы. Правда, для этого ему приходилось собирать разноцветные корочки и папочки по всем конторам, с которыми он имел дело. Узнав о его слабости, парни из госбезопасности подарили Котелкину огромное количество различных образцов канцелярского искусства эпохи коммунизма. В тот период были и деньги, и возможности, да и запасы делались на сто лет вперед. Папки с надписями «К заседанию Коллегии КГБ СССР», «На доклад тов. Крючкову В.А.», пакеты с отпечатанным в типографии адресом «ЦК КПСС» источали неповторимый запах времени…
Работоспособность и прилежание сказывались не только на стремительно заполняемых ячейках памяти. (Различного рода информацию правового характера Котелкин мог воспроизвести в полусумеречном состоянии наизусть.) К сожалению, работоспособность сказывалась и на подошвах башмаков, ремонт которых следователь не доверял никому, и на определенном месте брюк. Увы, ремонт этой части гардероба ему был не по зубам, а новые брюки — не по зарплате.
Вот и сейчас, тщательно их вычистив, Котелкин разглядывал на просвет удручающую перспективу: задняя часть не только лоснилась, но и светилась.
Закончив вечерний ритуал подготовки к новому дню, Петр Иванович включил настольную лампу и разложил перед собой кучу бумаг, авторучек и фломастеров. Времени катастрофически не хватало, а работа по делу предстояла огромная. Старенький «Ундервуд», давно списанный и потому никому не нужный, был восстановлен лично умелым Котелкиным и царствовал в середине стола. Никелированные части блестели подновленным хромом, а литеры шрифта были чисты, как только что отлитые.
— Ну-с, начнем. — Котелкин хлебнул крепко заваренного чая. Как всегда, он начал с бумаг, в которые так и не успел вникнуть на работе.
Прочитав ответы на запросы, зашив их в дело и вписав в опись, Котелкин перешел к акту патологоанатомической экспертизы тела Логинова. Ознакомившись с состоянием кожных покровов и слизистой, Котелкин перевернул лист.
То, что он увидел, не просто удивило его, а буквально подбросило на стуле. После описания травм, полученных в результате попадания пуль в тело, значилось, что одна пуля из автомата Калашникова пробила шею, разорвала аорту и застряла в позвонке. Вторая, выпущенная из этого же оружия, пробила грудину, печень и застряла в мягких тканях. А третья пуля, извлеченная из тела, была выпущена из другого табельного оружия всех силовых структур — пистолета Макарова.
Такое открытие взбодрило не на шутку. Так вот почему его целый день добивались из анатомички, где проходило вскрытие. На столе под календарем лежала целая гора записок — «Срочно позвонить в морг». Прибыв после рабочего дня к себе в кабинет, Котелкин решил, что срочного в морге уже ничего не бывает. Сейчас он готов был нестись хоть на край света, чтобы своими глазами взглянуть на маленький слиток свинца, упакованный в медную рубашку.
Проклиная себя за нерасторопность, Котелкин стал судорожно перечитывать акт экспертизы. Но ничего нового, кроме наличия язвы, вырезанного аппендикса и прочих подробностей внутренних полостей гражданина Логинова, там не нашел.
Мысли роем заполнили сознание взбодренного следователя.
Второй ствол в корне менял вялотекущий ход событий.
С одной стороны, выстрел мог быть произведен молоденьким практикантом по кличке Зеленый. С другой стороны, вряд ли этот Зеленый сумел бы так быстро выскочить на улицу. Как он утверждает, к моменту его появления на тротуаре Логинов уже лежал на снегу, истекая кровью. А скорее всего, был мертв. В суматохе схватки и оказания помощи раненому оперу Минаеву практикант не мог, а точнее, не смог увидеть посторонних деталей, которые, скорее всего, заметил бы в обычной обстановке.
Котелкин еще раз перелистал акт экспертизы. Пуля из «макарова» вошла в грудь. Следовательно, выстрел был от подъезда. Если практикант отпадает, значит, при появлении Минаева со стороны дверей стрелял еще один человек.
Котелкин нашел в деле нужные снимки. Фотографии места происшествия подтвердили его версию. Справа от подъезда шла вертикальная железобетонная плита, отгораживающая вход в помещение мусоропровода. За этой плитой, безусловно, мог прятаться человек, стоящий «на стреме».
Почему он стрелял в Логинова? Неужели стремился убрать подельника? Почему не обеспечил ему отход? Боялся? Выстрелил случайно?
Все это предстояло выяснять.
Котелкин внимательно перечитал протокол осмотра места происшествия. Если был выстрел — значит, должна быть гильза. Гильзы и упоминания о ней в деле не было. Протоколы допросов свидетелей картины не проясняли. В основном, они касались главного действия. Выбежал — выстрелил, выбежал второй — тоже выстрелил. Первый упал… О третьем участнике упоминаний не было.