Кэтти
Шрифт:
— Десять, господин. И в каждом одинаковое количество тюков. Может их отвезти в доки?
— Нет! Отнесите их в погреб, — приказал он, побежав затем наверх.
— Послушайте, Сапсон, — быстро проговорил он, переводя дыхание. — Я возьму всю ответственность на себя, если вы мне тотчас же уплатите 100.000 фунтов.
— Вы не шутите? — спросил барон недоверчиво.
— Я говорю вполне серьезно.
— Хорошо, я согласен, — сказал сэр Ральф, трясущейся рукой выписывая чек.
Между тем, граф Фланборуг с неменьшим возбуждением писал свою записку
— Получайте ваш чек! — воскликнул сэр Ральф.
— Получайте письменное подтверждение в том, что я снимаю с вас всякую ответственность! — ответил граф Фланборуг.
— Сожалею о своей нелюбезности, — извинялся Ральф, вытирая пот со лба, — но вы ведь тоже… не правда ли?
— Да, я очень хорошо понимаю, — сказал граф Фланборуг.
— Торговля остается торговлей, — объяснял Ральф.
— Конечно, торговля — всегда торговля, — пряча чек в карман, согласился Фланборуг.
Глава 16
…В здании заброшенного цементного завода Болтовера, откуда заранее были вывезены все машины, стоял локомотив с двумя вагонами, готовый к отправлению. В каждом вагоне была вырезана крупная дыра. На полу ангара были разложены зашитые в парусину тюки, на которых восседал вооруженный Мулбэрри. Рядом была железная дверь, которая вела в небольшую комнату, где расположились герои золотого поезда: Францис Штокмар, Грэгори, полковник Вестхангер, Жак Колинг, Томас Штокмар, господин Куннингхам и Кэтти.
Скрестив руки на груди и глядя в сторону Кэтти, Грэгори сказал:
— Полагаю, Кэтти, что на этом мы закончим. Улица преступников свою историческую роль выполнила.
— Не думала, что вы так легко можете сдаться, — ответила она.
— Вы несправедливы. Но говоря откровенно, я не желаю быть вздернутым. За нами следят, полиции известно, что вы не в Лондоне — вас ищут.
— Меня уже нашли, — заметила девушка спокойно. — Я в настоящий момент нахожусь в Бригтоне.
— Мы завладели крупной добычей и можем теперь уйти на покой.
— Но почему на покой?
— Моя дорогая Кэтти, не задавай глупых вопросов, — вставил раздраженный дядя. — У нас уже достаточно денег и мы можем отдохнуть.
— Но ведь ты же меня поучал, что интересна игра, а не деньги.
— Дорогое дитя мое, — сказал полковник Вестхангер. — Я говорил тебе многое, но ты не должна все понимать буквально. Мы поиграли, а теперь…
— А теперь уйдем на покой? — прервала она его, — и будем вести скучный и честный образ жизни?
— Я, во всяком случае, уже насытился нашей игрой и не хочу больше этим заниматься, — вмешался Грэгори… — И вам всем советую поступить так же. Ну, а потом… есть еще кое-что, милая Кэтти…
— Что именно? — спросила она.
— Гм, вы ведь знаете, что мне очень нравитесь, — начал он. — Я бы хотел…
— Вы бы хотели, чтобы и я прекратила это дело? — прикидываясь наивной, проговорила она. — Я избрала этот путь не ради денег. И когда недавно
— Что же еще, кроме этого, сказали господину Претерстону? — спросил Грэгори подозрительно.
— Это было все, что я ему сказала, — ответила она спокойно.
— Я у тебя как-то спросила, — обратилась она затем к дяде, — какая жизнь лучше — скучная честная, или наша. Только одна из них может быть лучшей — наша или та, другая…
— Та другая лучше, — решительно сказал полковник.
Она в упор посмотрела на него.
— Отчего, в таком случае, ты заставил меня вести такой образ жизни? — спросила Кэтти. — Теперь ты не можешь меня исправить. А другой я уже не смогу быть.
Грэгори взял ее за руку, но она выдернула ее.
— Я скажу, что может исправить вас, наивная девочка, — начал он откровенно. — Любовь! В какой хотите момент я могу вам доказать это…
Она взглянула на него и презрительно засмеялась.
— И вы тогда будете хорошим или плохим, честным или нечестным? Вы будете лишь получеловеком, ведущим двойной образ жизни. Свою настоящую жизнь я считаю правильной, и если изменю себе, то просто стану никчемной и лицемерной. А потому буду продолжать жить так, как жила до сих пор…
— В таком случае, вам придется остаться одной.
— Вот как? — произнесла она спокойно.
— Поищите кого-нибудь, кто мыслит так же, — съязвил Грэгори. — Вы не найдете никого, кто бы вечно считал воровство правильным и верил бы в это до конца дней своих. К тому же, вы никогда не найдете того, кто бы вам продолжал доверять, даже если не будете лицемерить.
Она засмеялась.
— Так что вам лучше последовать моему примеру. В этом случае вы останетесь в кругу друзей.
Кэтти посмотрела на него.
— А если я, например, в Испании обворую ваш дом? — ее глаза засверкали. — И придумаю такой план, чтобы ограбить банк, в который вы вложите награбленные вами деньги? Я легко могла бы это сделать и сделаю это — будьте спокойны. Что вы на это скажете?
Присутствующие недоуменно обменялись взглядами. Полковник пригладил свою седую бороду.
— Ничего подобного ты не сделаешь. Не сможешь так некрасиво разделаться со старыми друзьями. А если бы ты все же так поступила, то я лично, не считаясь с нашим родством, обратился бы за помощью к полиции…
— Ага, и ты бы позвал на помощь полицию? И вы тоже, Штокмар?
— Конечно, конечно, ведь нужно же получить деньги назад, разве это не так?
— А вы, господин Куннингхам?
— И я бы на такую подлость не посмотрел сквозь пальцы.
Того же мнения были и все остальные.
Кэтти встала и подошла к окну.
— Ну-с, вы можете делать все что угодно, — сказала она. — Одно только хочу сказать: если вы полагаете, что ваши блестящие успехи не плод моих трудов, можете «уйти на покой», то уйти от себя у вас не получится. Вы?.. Мои друзья?.. О, Боже! Страшно! На свете есть один человек, который стоит больше всех вас!