Кэш
Шрифт:
— Итак, будучи двумя твоими самыми любимыми частями моего тела, — повторила я с улыбкой, — я уверена, что от твоего внимания не ускользнуло, что они более чем заметны...
— Что они намного больше, чем гребаная пригоршня? — спросил он с широкой улыбкой.
— Я бы сказала иначе, но, по существу, да. Так, что... лежать на них вот так... ни в коей мере, блядь, не удобно.
— Нет? — спросил он, внезапно встав и подойдя ко мне. Слишком удивленная (и одурманенная), чтобы отреагировать, я просто привстала и пересела удобнее, наблюдая как он скользнул на больничную койку, где мгновение назад лежала я. Он потянулся за пультом дистанционного управления к кровати
— М-м-м, — пробормотала я, слишком довольная, чтобы придумать что-то еще.
— Знаешь, что еще хорошего в этой позиции? — спросил он.
— Что? — Спросила я, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая его запах — малейший намек на мыло, которым мы запаслись в Хейлшторме, впрочем, в основном, только им одним.
— Вот это, — сказал он, покачивая бедрами подо мной, позволяя своему члену ласкать мою киску. Может быть, мне следовало возмутиться, сказать ему, чтобы он приберег это на время, когда я смогу обеспечить ему соответствующий финал, но, ладно... я была единственной, у кого была разорвана спина, и он чертовски возбудил меня в ванной так, что он был мне должен.
Это не заняло много времени. Я почувствовала себя хорошо от лекарств, и была мокрой от его руки, играющей с моим клитором. Его член потер мой клитор пять или шесть раз, прежде чем оргазм прорвался через мое тело, заставляя меня вскрикнуть в его шею, когда одна из его рук переместилась к задней части моей шеи и притянула меня ближе к нему.
— Никогда, блядь, не устану слушать, как ты кончаешь, — тихо сказал он, его пальцы гладили мои волосы, и я должна была оттолкнуть его, потому что они были грязными и жирными от того, что их не мыли, но это было слишком хорошо, и вскоре я уже крепко спала и не могла больше заботиться о таких вещах, как жирные волосы.
За исключением коротких перерывов для меня или его, чтобы сходить в туалет, это было единственное положение, в котором мы оставались в течение трех дней. Какое-то время я спала. Иногда мы оба спали. Большую часть времени мы разговаривали — о моем прошлом с Дамианом, о том, как я решила создать Хейлшторм, о его прошлом в MК, забавных историях о глупом дерьме, в которое он ввязывался, когда был моложе.
Он ободряюще держал меня за руки, когда пришел Майк, разбинтовал меня и занялся моими ранами, затем помог мне встать с края кровати, когда я наконец настояла на том, что пора мыть голову, и Агги, одна из девушек, служившая охранником, вошла, чтобы сделать это с ведром над кроватью. Я распутно принимала ванну, когда Кэш оставил меня одну, и к третьему утру начала чувствовать себя более по-человечески.
Кроме того, в то третье утро я была абсолютно, на сто процентов уверена, что действую совершенно, необъяснимо, абсурдно... влюбляясь в него.
— Привет, Кэш, — вошел Майк, выглядя почти застенчивым, со странной улыбкой.
— Что? — спросил он, садясь чуть прямее.
— Кое-кто ждет тебя у ворот.
— Кое-кто? — повторил он, приподняв бровь.
— Твой брат, — уточнил он. — И, ах, старик... он вроде как взбешен.
При этих словах Кэш издал странный смешок-стон. — Так и есть. Я не отмечался почти пять дней, и в последний раз, когда кто-то видел меня, я бросался на всех, чтобы спасти положение, — сказал он с усмешкой. — Дай мне встать,
И я осталась там, думая о двух самых безумных мыслях, которые, вероятно, когда-либо приходили мне в голову: что бы Рейн, крутой байкер-президент MК, подумал о своем младшем брате, встречающемся с лидером Хейлшторма? А также — сможет ли он принять меня в свою странную маленькую идеальную семью?
Видите, безумие.
Потому что неважно, каким милым был Кэш для меня, каким заботливым, каким нелепым, когда я нуждалась в нем, каким стойким, когда я ворчала на него, каким сильным, чтобы противостоять всем моим сумасшедшим настроениям... он не был тем парнем.
Я вошла и окунулась в беззаботного мужчину, которого встретила в романе, влюбилась и вышла совершенно другой.
Но это был не любовный роман, а настоящая жизнь.
И в реальной жизни, ну, он не был похож на главного героя.
И это было самое печальное осознание, с которым я когда-либо сталкивалась.
Глава 24
Кэш
Я был в полной заднице и знал это. Меня поимели со всех сторон, причем самыми разными способами. Во-первых, я был в заднице, потому что с Ло что-то происходило, что-то, что я не был настолько глуп, чтобы не заметить, но, я был достаточно глуп, чтобы думать, что я этого никогда не допущу.
Во-вторых, я был в заднице, потому что то, что я только что сделал с Ло, Дамианом и Хейлштормом в целом, ну, это привело меня к чертовским неприятностям с Приспешниками. Тебе никогда не приходилось прятать опасное дерьмо за их спинами. В основном потому, что они хотели в этом участвовать. Но еще и потому, что было бы предательством скрывать от них подобные вещи.
Так что мне даже не нужно было видеть лицо Рейна, чтобы понять, что он зол.
Но когда я вышел на дорогу и увидел, что он стоит за воротами, скрестив руки на груди, его светло-зеленые глаза впиваются в меня, одна из его темных бровей приподнята, как будто он не мог поверить в то, что видел, да, я знал, что мне конец.
— Ты, блять, серьезно? — спросил он, когда я подошел к воротам.
— Не звонить было плохой идеей, — пожав плечами, признался я. С этим я ничего не мог поделать. Это был постфактум. И это было неправильно.
— Ты не отвечал на звонки, поэтому я поехал к тебе домой.
— Блять, — простонал я, проводя рукой по бритой голове.
— Да... блять. Я прихожу туда, а он раздолбан на хрен, и на стене кровь, пистолет запрятан под гребаный диван, и ты пропал без вести.
— Это была не моя кровь, — уточнил я, хотя порез на моем лице был тем местом, которое он заметил. — Это была кровь Ло, она жила у меня.
Рейн глубоко вздохнул, глядя в сторону в течение долгой минуты. — Это и была та самая цыпочка, которая кричала у ворот о том, что ей причитается какая-то услуга, не так ли?
Ну, по крайней мере, этот парень не сдал меня полностью. Я задолжал ему цветы за это дерьмо. Никто не лгал Рейну, никто. — Да. Они рассказали тебе о ее лице? — Рейн поморщился, и я получил свой ответ. — Что бы они там ни говорили, это было еще хуже. И она едва могла пошевелиться, ее ребра были сломаны. Я взял ее к себе, потому что по неизвестным мне тогда причинам она не хотела впутывать в свою историю Хейлшторм. И мы действительно были ей обязаны.