Кэр Кабалла
Шрифт:
Грустная песенка звучала в то же время несколько пародийно, и Дилан усмехнулся, протискиваясь сквозь толпу. Он старался идти совершенно спокойно, но просто не мог не привлечь внимания. Такое было невозможно для любого из верхнего города, так как троги были низкорослыми, а высокому Дилану, имевшему рост не менее шести футов, средний трог доходил всего лишь до плеча. К тому же его сильно загорелая кожа резко контрастировала с бледной, почти прозрачной белизной трогов.
Наблюдая вокруг себя жизнь подземного города, Дилан вспомнил, что, когда преемник Адама Макса попытался было что-то в этом городе разрушить,
По мере удаления от торгового района звуки музыки и смеха, доносившиеся из мюзик-холла, становились глуше, но все сильнее давали себя знать изнуряющая духота и запахи нижнего города. Возле многоквартирных домов, почти упиравшихся своими тремя этажами в бетонное перекрытие, воздух был буквально насыщен запахами жарящейся пищи и кипятящегося белья. Из домов доносился невнятный шум голосов, заглушаемый криками белолицых детей, играющих на улице в мяч.
Не обращая внимания на любопытные взгляды детей и высовывающихся из окон женщин, Дилан шагал по адресу, который весьма неохотно дал ему настоятель Реформатской друидической церкви, расположенной в верхнем городе.
Храм Керидвен оказался небольшим кирпичным строением, выглядевшим так, словно раньше в нем помешалась какая-то лавка. Большие зеркальные окна были, закрашены, будто для того, чтобы скрыть имя прежнего владельца. Главное, не было ничего, что бы указывало на нынешнее назначение здания, за исключением небольшой статуи почти обнаженной женщины над входом. Дилан решил, что это Керидвен собственной персоной. Войдя через отворенную настежь дверь, он очутился в помещении размером примерно двадцать на сорок футов. В одном его конце находился невысокий помост, по обеим сторонам которого стояли зажженные светильники, а в центре зала возвышалась шестифутовая статуя той же особы женского пола.
— Для богини плодородия у нее, похоже, есть все, что нужно, пробормотал про себя Дилан, немного смущенный чересчур откровенной наготой статуи.
Однако, за исключением статуи, храм был пуст. Ни прихожан, ни жрицы не было и в помине. Дилан поискал глазами притвор, но таковой, видимо, здесь отсутствовал. Правда, за помостом виднелось что-то вроде двери, но казалось маловероятным, что там кто-то скрывается. Покричав пару раз для очистки совести, Дилан выбрался наружу и остановил первого же прохожего, которым оказался подросток.
— Извините, что беспокою вас, юноша, — с подчеркнутой вежливостью обратился к нему Дилан, — но не подскажете ли вы, где я могу найти жрицу этого храма?
— Что вы, что вы, упаси господь, мистер, — чуть не заикаясь от страха, залепетал тот, — для меня последнее дело знаться с ними и им подобными. Я ведь христианский служка.
Две болтающие друг с другом женщины с полными продуктов корзинками просто-напросто прошмыгнули мимо Дилана, даже не взглянув на него, когда он попытался обратиться к ним с вопросом. Третья попытка оказалась более успешной. Уличный разносчик, чья темная кожа выдавала в нем жителя верхнего города, остановился и с деланным замешательством смотрел на Дилана, пока тот не подкрепил свой вопрос монетой.
— О, конечно, — тут же оживился разносчик, — сейчас мигом сообразим. Видимо, вам нужна Кларинда Мак-Таг. С Клариндой
— Так вам известно, где она может находиться?
— Да вон в том доме напротив, последняя квартира на третьем этаже. Там и находится логово этой ведьмы, где она живет со своими дьяволятами, которых называет детьми.
Перебравшись через заваленную мусором и отбросами улицу к указанному дому, Дилан отворил дверь и очутился в темном коридоре, едва освещенном в самом конце единственным газовым светильником. Осторожно, почти ощупью он пробирался к лестнице. Рядом слышался легкий топоток крыс. Половицы скрипели под ногами, словно отмечая его путь.
Квартиру в конце коридора на третьем этаже он отыскал без труда. Шум, доносившийся сквозь открытую дверь, исключал всякую возможность ошибки. В нем были и звуки, свидетельствующие о драке на кулачках, крики и плач от обиды и боли, и даже вопли грудного ребенка.
— Прекратите! Педди, Майк, Шон! Немедленно перестаньте вывешивать маленького Терренса за окно! — в хриплых воплях женщины явно ощущался ирландский акцент. — Финн, оставь в покое Кетлин, или я с тобой разберусь! А ты, Дагда, ты, маленькая ведьма, если ты только уронишь ребенка, я отдам тебя самой противной леди!
— Она кусается! — завизжала девочка. — Этот проклятый ребенок меня укусил!
— Ну, ясно, у бедной малышки режутся зубки, — произнесла женщина успокаивающим тоном. — Ей сейчас нужно что-нибудь кусать, понятно тебе?
Дилан постучал в дверь. Безрезультатно. Двое рыжеволосых мальчишек, чьи веснушчатые мордашки никак не могли принадлежать детям трогов, дубася друг друга кулаками, подкатились к двери. Остальные голоса доносились из соседней комнаты, которая, по предположению Дилана, была, скорее всего, кухней, ибо густой запах вареной капусты исходил именно оттуда.
— Ребята! — обратился к драчунам Дилан. — Ваша мама дома? Я ищу миссис Кларинду Мак-Таг.
Один из мальчишек поднял на него глаза и крикнул в сторону кухни:
— Эй, ма, тут какой-то франт тебя спрашивает! — после чего, обернувшись к своему противнику, вмазал ему кулаком в лицо, на что тот, громко заревев, укусил его в плечо.
Дилан шагнул внутрь, с удивлением озираясь вокруг. В комнате царил полный разгром. Два стула были перевернуты, на полу валялась сброшенная со стола лампа. На покрывавшем часть пола потертом ковре были разбросаны какие-то брошюры, похоже, религиозного содержания. Грязные обои были сплошь покрыты детскими рисунками, а перед пузатой печкой на полу громоздилась груда высохших пеленок.
— Ма, ма! Шон укусил меня! — вопил мальчик. — Шон меня укусил, а тут какой-то из верхних в юбке ждет тебя!
— Иду… иду! — раздался хриплый голос из соседней комнаты, за которым сразу же последовал пронзительный крик: — Малышка! Керидвен, спаси нас, малышка в суповом котле!
— Я вытащила ее, ма! Она в порядке. Только ножки чуть-чуть задело.
— Фу-у! Благодарение Керидвен!
Из кухонной двери, пятясь, вышла высокая женщина. Она была в ситцевом домашнем платье, поверх которого был повязан передник. Рыжие волосы падали ей на спину. Под мышкой у нее был зажат брыкающийся двухлетний младенец.