Кэр Кабалла

Смит Джордж Генри

— Гоги и магоги, [22] империя под названием Авалон, — развел руками Чакворд. — Ну все, как есть, из наших легенд.

— Оба наши мира являются друг для друга мифами, — усмехнулся Дилан. Это очевидно. Однако вот Сайтрол вовсе не миф, — добавил он более серьезным тоном.

— Совсем не миф, — подтвердил Ноэль. — Сайтрол — это гибель всех миров. Если, конечно, можно верить тому, о чем леди Этна говорила нашему другу Чакворду.

— Леди Этна не стала бы лгать, — пожал плечами Чакворд, — и, потом, мне кажется, она способна видеть многое из того, чтя открыто от взоров других люден…

и видеть не только глазами.

22

Гоги и магоги. — В мифах иудаизма и христианства, связанных с «концом света», Гог и Магог — воинственные антагонисты «народа божьего», которые придут в «последние времена» с севера или с других окраин населенного мира. Позднеиудейские представления связывают нашествие Гога и Магога с пришествием мессии и страшным судом. В новозаветном пророчестве нашествие Гога и Магога приурочено к концу тысячелетнего царства, когда сатана выйдет из заточения. Гог и Магог в неисчислимом количестве окружат «стан святых и город возлюбленный», но будут пожраны огнем с небес.

— Кстати, о леди Этне, — сказал Дилан. — Я тут размышлял о ее послании. И, знаете, я почти готов отправиться в нижний город и попытаться поискать этот храм.

— И это, должен вам сказать, было бы с вашей стороны величайшей глупостью, — решительно воспротивился Ноэль. — Вы же знаете, что представляют собой эти троги. Они все ненавидят нас, живущих наверху. Да они нападут на вас, как только увидят! С чужаками они не хотят иметь никаких дел.

— Но ведь жрица живет среди них, — возразил Дилан, — и до сих пор никто не убил ее.

— Интересно, кто бы осмелился это сделать? — рассмеялся Ноэль. — Эти ведьмы способны превратить человека в аллигатора или в лягушку одним только взглядом.

— Ну, а где тогда мы будем искать ответы на наши вопросы? Где мы отыщем способ преградить путь Кэру Кабалле и его джогам? Кто еще посвящен в секреты далекого прошлого?

— Я готов согласиться, что жрицам богини Керидвен они, скорее всего, известны, — не стал возражать Ноэль. — Пожалуй, я даже не смогу назвать больше никого, кто бы еще хранил в памяти эти древние тайны, но…

— В таком случае я отправляюсь к жрице в Трогтаун, — прервал его Дилан, — и именем леди Этны попрошу ее о помощи.

— Ладно, тогда я тоже иду с вами, — сдался Ноэль, — хотя меня и не очень прельщает перспектива превратиться в лягушку. Некоторые молодые леди из числа моих приятельниц были бы ужасно огорчены, если бы я вдруг весь покрылся бородавками, прыгал вокруг них и квакал: куске, брек-ке-ке-ке-кекс. Но ради империи я, так уж и быть, рискну. Авось обойдется.

— Я тоже хочу пойти, — присоединился к нему Чакворд. — До смерти хочется поглядеть на этот ваш нижний город.

— Нет, друзья, — отверг Дилан их притязания. — Леди Этна говорила, что должен идти я, так что будет лучше, если я пойду один. Жрицы все же не совсем обычные создания, и если мы явимся к ней все вместе, она может выкинуть какой-нибудь фокус или просто не покажется нам на глаза.

— Поня-атно, — с усмешкой протянул Ноэль. — Всю необузданную пылкость жрицы вы решили приберечь для себя. Ну, а мы, по-вашему, что должны в это время делать? Сидеть в душной приемной какого-нибудь бюрократа, ожидая, пока нас оттуда выкинут?

— Нет, вы должны будете готовиться к нашему походу на северо-запад, без тени улыбки отвечал Дилан. — Если только мне не удастся узнать от этой жрицы ничего существенного,

что могло бы задержать нас, завтра поутру мы отправимся на север и прихватим с собой рэтлер. Может быть, на месте, в полевых условиях, мы сумеем заинтересовать командиров.

— Неплохая мысль, — одобрил Чакворд.

— А что? — подхватил Ноэль. — Когда эти генералы и полковники увидят прямо перед собой, за проливом, армию джогов, может быть хоть тогда у них в голове прояснится. Я передам «Возмездие» лейтенанту ван Рэсселвею, а сам потихоньку устрою себе небольшой отпуск.

— Ну, а пока вы тут будете всем этим заняты, я прогуляюсь в Трогтаун и поищу жрицу, — сказал Дилан.

— Ладно. Только вы все-таки будьте там посдержаннее, оденьтесь как-нибудь поскромнее, что ли, — посоветовал Ноэль. — Если, конечно, все правда, что я о них слышал, — подумав, добавил он.

Двумя часами позже Дилан был уже в пути. Он зашел к себе, переодел пальто и снял плед, но остался в килте. Килт был частью его существа, и даже ради того, чтобы стать неприметным и не бросаться в глаза, он ни за что не согласился бы расстаться с ним. Он взял с собою крепкую трость, а также, по совету Ноэля, сунул в карман небольшой револьвер.

Когда он приблизился к одним из ворот, ведущих в нижний город, уже смеркалось. Правда, это не имело особого значения, поскольку, за исключением небольших площадок сразу за воротами, в Трогтауне всегда была ночь.

Все большие железные ворота, что преграждали спуск в нижний город, не отворялись так давно, что никто из живущих ныне людей уже и не помнил, когда это случилось в последний раз. Зато маленькие калитки рядом с воротами теперь редко оставались закрытыми. Каждая из них охранялась парой констеблей, которые обычно томились от скуки в своей караульной будке напротив ворот, наблюдая, как поток трогов движется туда и обратно по своим делам. В прежние времена, до того, как премьер-министром стал прадед Дилана Адам Макс Мак-Брайд, трогам позволялось работать лишь домашними слугами, но сейчас они трудились на кораблестроительных верфях, на мельницах, и даже занимались мелкой торговлей, однако жили они все до сих пор в Трогтауне. Дилан никогда не давал себе труда серьезно задуматься над этим вопросом, но не исключал возможность того, что такси порядок вещей предпочитают сами троги.

Когда Дилан приблизился к калитке, оба констебля выпрямились и козырнули.

— Вы заблудились, сэр? — спросил один из них.

— Нет, — ответил Дилан, — я иду вниз.

— Прошу прощения, сэр, — сказал офицер, — но если вы впервые в Авалоне, я должен предупредить нас, что…

— Все в порядке, констебль, — успокоил его Дилан, — я знаю, куда иду.

— Как скажете, сэр. — На лицах охранников было написано сомнение, но попытки задержать его они не сделали. Не было ничего невероятного в том, что молодой джентльмен знается с девицами из Трогтауна.

Пройдя через калитку и спустившись по пандусу, Дилан очутился на заполненных толпой улицах нижнего города. Лавки были открыты, а из какого-то мюзик-холла доносилось тоненькое сопрано, напевавшее печальную песенку, которую Дилану никогда не доводилось слышать в верхнем городе:

Жизнь всего лишь химера, не так ли, мой друг,Приукрашенных горестей мера, мой друг.Плачешь ты, лишь родился,Стонешь — только женился;Смерть смеется: чего ж ты добился, мой друг?