Кентавр на распутье
Шрифт:
Ну, слава богу. А то я уж подумал: эдакое чудище ничем не пронять. Страшного ему не сделал, лишь ослепил на пару деньков. И я тем временем определюсь, на каком свете. Уж за два-то дня мы выберемся отсюда?
Но гнетущий взгляд я продолжал на себе чувствовать, сообразив наконец, что исполин тут ни при чем. Просто за стенами укрывались люди и пялились на меня сквозь прозрачное стекло – снаружи прозрачное, не изнутри. Наслаждались редким зрелищем. И куда ж я попал, а?
Заплечный комп услужливо высветил на моем забрале схему, показав, как устроено это место. По его сведениям, «глазков» вокруг нет. Зато обегавшее стеклянный купол огромное кольцо, глухими стенами поделенное
Подхваченный вспышкой ярости, я метнулся к Мальве, сграбастал за руку. Затем выхватил «гюрзу» и направил на стену. Объявил в полный голос:
– Кто не спрятался – я не виноват!
Дал им пяток секунд, чтобы уйти с линии огня, после чего ринулся к стеклу, раз за разом стреляя перед собой. С разбега врезался бронированным плечом в истрескавшийся участок и вместе с ливнем осколков ворвался в зрительский сектор, мощным рывком подбросив девчуху в воздух, чтобы не поранила подошвы. По широкой дуге она перелетела опасную зону – я подхватил ее, точно партнершу в парном катании, не позволив рухнуть на четвереньки. Снова сдавил тонкое запястье и ураганом понесся вверх по узкому ступенчатому проходу, мимоходом снося легкие столы и паля поверх голов, чтобы добавить паники. Мальва едва успевала переставлять ноги, трепыхаясь за мной надувным шариком. По сторонам мелькали напуганные лица гостей, вдруг очутившихся рядом с вырвавшимся зверем, – кстати, их оказалось немного: видно, теплая компашка, давно спевшаяся. Я даже заметил невдалеке Милду, оцепеневшую с подносом, – белокурую, молочнокожую, с румянцем во всю щеку и пламенеющими ягодицами. Или кожа ее раскраснелась от шлепков да щипков, расточаемых посетителями?
Все-таки одного разиню мои пули достали, несмотря на предупреждение, – то ли не успел увернуться, то ли не сообразил. Возле самого выхода осел на пол грузный сторожевик, потерянно глядя на простреленную ногу. Вторая пуля лишь оцарапала ему плечо, но он даже не попытался достать из кобуры пистолет, когда мы с Мальвой пробегали мимо. И не препятствовал, когда это сделал за него я, наклонясь на ходу. И что страшного в подбитой ноге? Насколько разглядел, кость не задета.
А еще я успел закрепить над притолокой «глазок» – предпоследний из оставшихся у меня. Надеюсь, в суматохе никто не обратил внимания на быстрый взмах моей руки.
Сразу за дверью начинался коридор – узкий, сумеречный, уводивший сквозь знакомый лабиринт в дальний угол громадного подвала. Здешние охотнички меньше всего ждали, что я побегу туда, и с этой стороны оказалось пусто. Теперь главное – не растерять форы. А потому я торопился как мог и без жалости гнал перед собой Мальвину, упираясь рукой в ее поясницу. Все лучше, чем нести на горбу, – хотя бы ножками сама перебирает. Деваха всхлипывала и всхрапывала на бегу – со страху или от непривычки, захлебываясь воздухом, – но в остальном помалкивала, слава богу. Сейчас было не до выяснений, а возражения, жалобы пришлось бы пресекать грубостью. Мы ведь даже не успели достичь тумана, прежде чем меня выпихнули на арену. Вот там еще был бы шанс пробиться, а здесь не стоило затевать. Это подтверждал и мой соглядатай, притаившийся в недрах вражьей страж-системы и снабжающий меня сведениями.
Я уже видел, что за стаю на меня натравили. Уж ее составляли не любители, и с этими я не собирался вступать в игру – разве только по собственным правилам. За ними я давно приглядывал, хотя почти не надеялся найти на них управу. А их, оказывается, вот где прикармливают!
Эти хлыщи с
Но сейчас распознать убийц удалось лишь по ухваткам, потому что все они напялили на себя маски Смерти и черные плащи с капюшонами. (Отдает дешевой театральностью, разве нет?) И вот эта стая воронов слеталась со всего лабиринта нам наперехват.
Все-таки к месту мы поспели первыми. И тут же укрылись за массивной стеной, на все замки заперев стальную дверь, – эдакий дот. Бог знает, для чего он предназначался, но мне сгодился, как по заказу. Тут даже не было окон – лишь горизонтальная щель на уровне глаз, вполне пригодная для амбразуры, вдобавок закрывавшаяся железными створками. И доступ имелся лишь один, через тот самый коридор, прямой и пустой. А до ближнего перекрестка с полсотни метров. Нас опять загнали в тупик, только на сей раз я выбрал его сам. Запасной вариант – как бы. Может, и получится, «если повезет чуть-чуть».
Лишь только на виду показались «вороны», с белыми харями вместо физиономий, как я начал по ним пальбу, особо не церемонясь. Во-первых, не жаль, а во-вторых, уж эти наверняка в латах. Попал ли, нет, но прыти им убавил. Кто отступил, кто укрылся за углами. Одно они поняли: легкой победы не будет. И быстрой тоже. Тут требуется осада, а не штурм, потому что в упор да из своего орудия я пробуравлю любой доспех, кроме самых новейших. Но вот когда подтянут артиллерию… Сколько им потребуется, интересно?
Отступив от амбразуры, я оглянулся на Мальву, уже забравшуюся с ногами в единственное кресло. Вот тоже радость! По-моему, ее чуть не вырвало после небольшой этой пробежки, и до сих пор девчуха надсадно дышала, держась руками за хилую грудь, на которой и приличным персям не нашлось бы места. Впрочем, оправлялась Мальва быстро – молодость, молодость…
А вот меня последняя вспышка опустошила. Пошел, что называется, откат – до обычного моего состояния, затем и дальше. Черт, ведь не хватило совсем чуть-чуть! Но может, я еще подкоплю силенок – если позволят. А пока не худо бы прояснить некие странности.
– Интересно, – задумчиво произнес я. – Как догадались перехватить нас в лифте? Ведь никто не должен был знать!
– Значит, что-то ты пропустил, – молвила кроха, сипя уже не так сильно.
Она сидела передо мной, небрежно скрестив ноги, но наводила этой позой не столько на чувства, сколько на мысли.
– Уж это точно, – согласился я. – К примеру, следовало тебя обыскать.
– Меня? – изумилась она. – Как?
– А как в тюрьме обыскивают. Не знаешь?
Мальва помотала головой.
– Или у врача… Надев резиновые перчатки.
– Фу! – скривилась она. – Это ж больно!
– А ты пробовала?
Кроха промолчала. Собственно, мне и в душу ее не хотелось заглядывать, не то что в иные места. Небрежная девочка. Неаккуратная, запущенная… Неинтересно!
– Ты уверена, что в тебе ничего нет? – спросил я. – Или в суматохе не ощутила?
Она все молчала, изображая недоумение. Вот так глупые да хитрые проводят умных и доверчивых. А научись проницать дураков, если умный!