Кэннон
Шрифт:
— Был, — отвечаю я. — Выходил на пробежку. Я закончил
— Я просто хотела выпить кофе, — говорит она. — Я имею в виду. Хм. Не ожидала, что ты будешь здесь, или… да. Без штанов.
— Штаны.
Я с трудом сглатываю, всеми фибрами души стараясь не смотреть вниз на её голые ноги. И уж точно не смотреть вниз, на то место, где висит футболка, на изгиб её бедра. И, чёрт возьми, не заглядывать снова ей между ног, чтобы посмотреть, не выглядывает ли розовая ткань.
— Я имею в виду, это мой дом, так что обычно мне не приходится… ну, ты понимаешь… —
— Носить одежду.
Как только я произношу эти слова, образ Эддисон, разгуливающей голой по своему дому, вспыхивает у меня в голове, и мой член пульсирует.
Она, должно быть, думает, что я грёбаный извращенец. Я грёбаный извращенец. То, что я хочу с ней сделать… Мне приходится сжать кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить её за запястья, не прижать к ближайшей стене, не поднять её руки над головой и не ввести в неё свой член.
— Одежда, — говорит она. — Ты не… и, я имею в виду, вот так… — её взгляд скользит вниз по моему телу, и я знаю, что она смотрит на мою эрекцию, и да помогут мне небеса, я должен уйти от неё прямо сейчас, но я не могу. Я не хочу.
— Так, — повторяю я, хотя точно знаю, о чём она говорит, на что она смотрит. — Скажи это слово, сладкие щёчки.
Я не просто имею в виду, что хочу, чтобы она произнесла слово «член», хотя услышать это слово из уст Эддисон было бы кульминационным моментом в моей грёбаной жизни.
Я хочу, чтобы она произнесла другое слово. Я хочу, чтобы она сказала «да».
Да помогут мне небеса, я хочу, чтобы она сказала «да», хотя ей и не следует этого делать.
Эддисон прикусывает уголок своей нижней губы, и это вызывает у меня желание взять её лицо в ладони, прижать её рот к своим губам и зажать эту нижнюю губу между зубами. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, зрачки увеличены, и я слышу, как она резко втягивает воздух.
Не раздумывая, я протягиваю руку, намереваясь заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо, как она, кажется, постоянно делает, но я останавливаюсь, не в силах отдёрнуть руку, как только прикасаюсь к ней. Вместо этого я запускаю пальцы в её волосы, крепко хватаю её за затылок и притягиваю к себе. Эддисон издаёт тихий, едва слышный стон, её лицо обращено ко мне, полные губы приоткрыты.
— Нет, — выдыхает она, и слово застревает у неё в горле.
— Нет? — я повторяю это слово, убеждаясь, что правильно расслышал её, но не отпускаю её волосы.
Эдди всхлипывает, и я замечаю выражение её лица, когда она внутренне борется с тем, чего хочет.
— Хендрикс, я…
— Я думаю, ответ «да», Эдди, — шепчу я. — Я думаю, каждая частичка тебя отчаянно хочет, чтобы я показал тебе то, на что ты всё время пытаешься украдкой взглянуть.
— Не понимаю о чем ты, — говорит она, её протест едва слышен.
— Я думаю, ты понимаешь, — отвечаю я. — Думаю, ты хочешь обхватить его своими сладкими губами. Я думаю, ты хочешь знать, каково это — кончать на меня.
Она с трудом сглатывает, смотрит на меня, раздумывая. Затем она открывает рот, и я клянусь, что, если она скажет «да», я сорву с неё трусики и трахну её у этой стены прямо сейчас, не задумываясь ни на секунду, не задумываясь о том, какие, чёрт возьми, будут последствия. Когда она наконец заговаривает, её голос звучит хрипло.
— Нет, — говорит она, качая головой.
Я слышу это слово, но на секунду оно не осознаётся, а потом осознаётся. Чёрт. Оцепенев, я отпускаю её волосы, и она отступает на шаг назад, качая головой.
Глава 9
Эдди
Шесть лет назад
— Всё в порядке, — говорю я. Хендрикс выглядит разозлённым. Я стою на подъездной дорожке, моя сумочка перекинута через плечо, в руках учебное пособие для экзамена по вождению и сотовый телефон. Я ждала его здесь, снова и снова открывая свой телефон, открывая его по три раза подряд, нервничая из-за того, что пропущу тест. — Я могу просто перенести его на другое время. Я не хотела заставлять тебя уходить из школы раньше времени.
— За что, чёрт возьми, ты извиняешься? — спрашивает Хендрикс грубым тоном. — Садись в мою грёбаную машину. Сейчас же.
По дороге в департамент автотранспорта Хендрикс допрашивает меня:
— Твоя мать собиралась забрать тебя, не так ли? Разве она не сделала из этого какую-то важную родительскую штуку? Она хотела быть рядом с тобой или ещё какая-то чушь?
— Да, — отвечаю я. — Прости, что я должна была просить тебя, Хендрикс.
— Я же сказал тебе прекратить эти чёртовы извинения, — говорит он.
— Я звонила Грейс, но она не ответила. Думаю, она со своим парнем.
— В этом нет ничего особенного, — молвит он. — Я всё равно собирался просто потрахаться после школы со своими друзьями. Какое, черт возьми, мне дело?
Я смотрю на него, а он пожимает плечами и проводит пальцами по волосам. Они наполовину выбриты, и на прошлой неделе он проколол себе губу.
— Ты пользуешься подводкой для глаз?
— Заткнись к чёртовой матери, — говорит он. — Это модно.
— Да, конечно, — фыркаю я. — Ты тоже хочешь одолжить мою тушь для ресниц?
— Ладно, умница. Что ты знаешь о моде?
— Э-э, я практически звезда экранов.
— Ты кантри-певица, — отвечает он. — Ты и близко не подходишь к статусу кинозвезды. И нет, твои музыкальные клипы не в счёт. Вообще.
— Как скажешь, чувак, — говорю я.
— Чувак? — спрашивает он, притормаживая на светофоре. — Ты что, цыпочка-серфингистка или что-то в этом роде?
Он смотрит на меня. Да, у него подведены глаза. Я так и знала. С какой бы компанией друзей он ни общался, они думают, что они слишком крутые для всех и вся. Он приводил их раньше, и они мне не понравились. Но на самом деле, подводка для глаз?