Кэнди
Шрифт:
— Это уже слишком, — возмутилась одна из женщин, — вот так не заметить ребенка! «Святой» он там или нет, я не знаю, но грубиян он изрядный!
— Да какой он святой, просто чокнутый старикашка! — заявил отец девочки и принялся успокаивать обиженного ребенка: — Ничего, Дорин, ты не огорчайся. Это был плохой дядя!
Кэнди ужасно взбесили эти придурки-туристы, которые ничегошеньки не понимают, а только тупо глазеют на храмы и на святых мудрецов.
— Они пишут в рекламных проспектах, что рады туристам, — принялся разглагольствовать кто-то из американцев, — что тебя в их стране ждет самый теплый прием, и вот ты сюда приезжаешь и вкладываешь свои кровные
— Да ладно, Том, — примирительно проговорила его жена, прикоснувшись к его руке. — Это же просто невежественный старик. Что он, вообще, понимает?! Ты же видел, как он отказался от денег?
— Старик, не старик — учиться, оно никогда не поздно! Я так думаю, у него не все дома.
Кэнди хотелось схватить святого в охапку и бегом бежать к храму. Подальше от этих людей. Но, к счастью, туристы оставили старика в покое и свернули в живописный проулок.
— Сегодня утром мы видели этот индусский фокус с веревкой, — сказала одна из женщин, — маленький мальчик поднялся по веревке вверх, прямо в небо, и исчез из виду — Господи Боже, он, наверное, месяц не мылся! У меня в голове не укладывается, как там можно: чтобы дети ходили такие грязные. Куда смотрят родители?!
— А тут на улице есть один парень, так вот, он утверждает, что у него есть настоящий «ковер-самолет», — сказал, попыхивая сигарой, толстый мужчина в широченной футболке «в цветочек», — кстати, он предлагает по шесть рупий за доллар. Я сам не особенно одобряю черный рынок, то есть, вообще его не одобряю, но со здешними ценами… что еще остается делать. Ну, вы понимаете, что я имею в виду.
Кэнди в отчаянии заломила руки — от таких разговоров ей стало тоскливо и грустно. Оставалось надеяться, что святой ничего не слышал, и поэтому не расстроился из-за их тупости и невежества, этих туристов. Ей хотелось расцеловать его или еще как-нибудь подбодрить, но она не знала, как он это воспримет, и поэтому просто пошла за ним следом.
До храма оставался всего квартал, но святой мудрец шел так медленно — так мучительно медленно, — что они добрались до ступеней храма лишь через час. И тут, к удивлению Кэнди, святой развернулся, подобно улитке, встретившей непроходимое препятствие, и пошел обратно. Выходит, он шел не в храм! Ой, батюшки, подумала Кэнди, и как раз в это мгновение храмовые часы пробили три, и она вспомнила, что у нее назначена встреча с представителем турагентства — ей еще надо было решить вопрос с поездкой в Тибет, — и бегом побежала обратно в офис American Express.
Уже через неделю Кэнди была в Лхасе, священном центре Тибета. Работники местного отделения American Express помогли ей устроиться и нашли жилье — крошечную комнату на чердаке. Хозяйка каждое утро кормила девочку горячим завтраком — овсяной кашей — в обмен на два часа работы, так что Кэнди пришлось освоить древнюю прялку и научиться прясть шерсть яков.
Дом, куда поселили Кэнди, стоял совсем рядом со знаменитым храмом Дзен-Дова, и Кэнди ходила туда каждый день для медитаций. Она садилась перед гигантской статуей Будды и погружалась в просветленные размышления, фокусируя внимание на кончике носа статуи.
В тот день было пасмурно. Когда Кэнди собралась идти в храм, небо над Лхасой совсем потемнело и приобрело синевато-серый оттенок. Кэнди помедлила на ступенях храма, любуясь на горы с белыми шапками снега на фоне этой клубящейся серости. Она подумала
Кэнди ни капельки не сомневалась, что он пребывает на вожделенном шестом этапе на пути к духовному просветлению. Она сама еще только-только вступила на этот путь, и поэтому продолжала следить за собой, каждый день мылась и переодевалась в чистое — у нее было семь одинаковых платьев от «Молодых и трудолюбивых». Она замерла, глядя на святого в трепетном благоговении, а тот — точно так же, как и в Калькутте, — совершенно не замечал ее присутствия, ни сейчас, ни минутой раньше, когда ее радостное кружение приоткрыло кусочек обольстительного бедра.
А потом полил дождь. Святой сидел на самом краю крыльца, лишь частично под крышей, так что капли дождя падали прямо на него. Кэнди представилось, как дождь смывает его священную корку грязи, и от этой мысли ей стало нехорошо. Несмотря на врожденную робость, она бросилась к старику, подхватила его под мышки и потащила ко входу в храм. Он был худой и совсем не тяжелый. К тому же он не сопротивлялся, так что она безо всяких помех затащила его внутрь, усадила на пол перед статуей Будды и сама села рядом.
Усадив святого, Кэнди тут же погрузилась в медитацию, как обычно, сосредоточив внимание на кончике носа священного Будды. Ей было так хорошо… всю жизнь она была постоянно кому-то нужна… в основном — кому-нибудь из парней… и вот она, наконец-то, нашла того, кто был нужен ей… Будда! И все же, именно потому, что раньше она была постоянно кому-то нужна (за исключением папы!), в ее устремлении к Будде было что-то такое… незавершенное, что ли… и смутно обидное. Вот если бы и она тоже была нужна Будде! Хотя Кэнди, конечно же, понимала, что это глупость — и что со временем она это преодолеет. Но сейчас она мысленно обращалась к Будде как к человеку. И воспринимала его как человека. Она называла его про себя «мой большой друг». Кэнди украдкой взглянула на святого, что сидел на полу рядом с ней. Он был полностью погружен в себя и не замечал ни ее, ни Будды — смотрел в одну точку прямо перед собой, наверное, прозревая вечность, — а дождь отчаянно барабанил по крыше, и оглушительные громовые раскаты сотрясали землю, так что казалось, что стены храма дрожат, словно при землетрясении.
Кэнди вернулась к своим размышлениям, снова сосредоточив внимание на кончике носа Будды и пытаясь вложить в него всю свою медитативную силу, пусть даже ее, этой силы, было всего ничего — и тут случилось совсем уже фантастическое событие: невероятный грохот как будто расколол землю, и слепящая вспышка огня осветила высокий купол, и все вокруг задрожало и принялось осыпаться и рушиться, словно настал конец света, — в храм ударила молния! Гигантская статуя Будды качнулась, на миг зависла над ними, а потом накренилась, как будто в замедленной съемке, и начала падать.