Кекс в большом городе

Донцова Дарья

Прозрачная струя с тихим журчанием наполнила стакан, и тут из прихожей послышался странный звук: щелк, щелк, щелк. Затем донеслось деликатное шуршание.

Я вздрогнула и вжалась в стену, дверь в кухню у нас всегда стоит открытой, сейчас было хорошо видно, как из прихожей вытянулась серая тень и стала крайне осторожно двигаться в сторону гостевой комнаты.

Сон пропал без следа, в голове моментально созрело решение, правая рука схватила висевшую на стене шумовку. Сжимая в одной длани кухонную утварь, а во второй стакан, полный воды, я с диким воплем: «Сдавайся, мерзавец, стрелять буду!», выскочила

в коридор, мгновенно выплеснула жидкость на крадущегося человека, а потом со всего размаха треснула его здоровенной шумовкой.

– Ой-ой-ой, – запищал кто-то, – вау, ты совсем офигела, да? Мне же больно!

В ту же секунду ярко вспыхнул свет, я на секунду зажмурилась, потом открыла глаза и взвизгнула.

Передо мною стояла мокрая Олечка.

– Ты чего дерешься? – воскликнула она. – Вон как меня долбанула, аж шумовка погнулась.

– Действительно, – растерянно пробормотала я, – вот обманщики, продавали ее как стальную, пообещали – никогда не сломается!

– Небось у меня башка кирпичная, – захихикала Оля, – если об нее железная штука погнулась!

– Я тебя ударила по голове?!

– Ага, по лбу!

– Господи, прости!

– Ничего, забей.

– Что ты делала в прихожей? – догадалась я задать вопрос. – Я решила, что к нам лезет Абд… то есть подумала, вор в квартиру вошел.

Олечка поежилась.

– Сначала я заснула, потом в туалет захотела, пошла в тубзик, свет не включала, села на унитаз – и вдруг как испугаюсь!

– Чего? – подскочила я, ощущая настоящий ужас. – Кого?

– Подумала: вдруг ты дверь не заперла? – зашептала Оля. – Представь, как страшно! Мы вдвоем, обе дрыхнем, ничего не слышим, не видим. Ну и кинулась проверять! Покрутила ключом, отперла сначала, потом снова затворила замок, тут меня отпустило! Фу, полный порядок, пошла к себе, а тут бац, вода, затем по лбу – стук! Я ваще очумела!

Внезапно мне стало смешно, я обняла Олечку, прижала ее к себе и, давясь хохотом, сказала:

– Похоже, мы обе жутко храбрые!

– Ага, – захихикала девочка, – видно, смелее нас нет!

Целую минуту мы не могли разогнуться от смеха, потом я пошла на кухню за тряпкой, сказав Олечке:

– Иди переоденься, вон все брюки и футболка мокрые.

– Сколько же воды в одном стакане, – покачала головой Оля и убежала.

На следующий день ровно в указанное время мы с папенькой вошли в офис «Шарашкинфильма». Я выглядела обычно: джинсы и легкий свитер. Жара решила дать москвичам отгул, небо затянули тучи и ощутимо похолодало, но лично мне такая погода нравится намного больше, чем пекло. Ленинид же выпендрился по полной программе; увидав его во дворе, я постаралась не засмеяться в голос. Папенька смотрелся женихом на деревенской свадьбе. Он натянул серый костюм, брюки радовали глаз идеальной «стрелкой», пиджак, правда, казался маловат, зато из-под него выглядывала белая сорочка с ярко-красным галстуком. В качестве апофеоза из нагрудного кармана высовывался носовой платочек, зеленый в желтую клетку. Ботинки у папеньки были лаковые, и еще он облился едкими духами, такими сладко-противными, что у меня незамедлительно начался кашель, продолжавшийся всю дорогу от дома до кабинета Голубева.

– Наша писательница, – заквохтал Анатолий, – любимая,

садитесь.

– Знакомьтесь, – проявила я светское воспитание, – Ленинид.

Папенька приосанился, сделал ладошку лодочкой и протянул руку продюсеру.

– Рад встрече.

– Счастлив, совершенно счастлив, окончательно, решительно счастлив, – замурлыкал Анатолий, оценивающим взглядом оглядывая папашку, – ваша жена – наш золотой фонд!

Ленинид захихикал, я обозлилась и резко ответила:

– Он мне не муж!

– Ах, ах, – заломил руки продюсер, – приятно познакомиться с другом самой Виоловой.

Сообразив, что его посчитали моим любовником, папашка развеселился еще больше, а я добавила:

– Никакой он не друг!

Голубев вытаращил глаза.

– Хотите сказать, я вижу вашего сына? Мальчика Тараканова?

Ленинид откровенно заржал, а я прошипела:

– Ну и чушь пришла вам в голову! Ленинид мой отец!

– Господи! – заверещал продюсер. – Ну как я не догадался! Одно лицо!

Мне стало совсем нехорошо. Неужели я похожа на папашку? Вот беда! Вообще говоря, до последней минуты я считала себя вполне симпатичной особой.

– Вы обязательно должны поделиться со мной опытом воспитания гения, – замурлыкал Голубев, – ну что вы делали, дабы вырастить великую писательницу, а? Витамины? Гувернантки? Теннис?

Ленинид засопел, а я, подавив желание искренне сказать: «Он все детство и юность любимой дочки провел на зоне», решила переменить тему разговора.

– Давайте приступим к работе, времени мало.

– Йес, – закивал Анатолий, – пошли в нашу пыточную, ха-ха, шутка, зовем так зал, где проходят кастинги.

Миновав длинный коридор, мы цепочкой вошли в квадратное помещение, где обнаружилась женщина, причем весьма престарелая.

– А где Сигизмунд, талантливый режиссер? – поинтересовалась я.

– Он нам не нужен, – потер руки Голубев, – увлекающаяся, психопатическая, излишне творческая личность первая помеха при кастинге, верно, Нина Аркадьевна?

Пожилая дама со старомодным начесом из седых волос кивнула.

– Знакомьтесь, Ариночка, – засуетился Голубев, – Нина Рапсова, старейший, лучший ассистент режиссера! Когда Ниночка рулит процессом, я спокоен!

– Рада видеть нашего автора, – царственно кивнула тетка, – а вот заявление насчет старейшего ассистента является откровенным, неприкрытым хамством! Мне всего-то семьдесят!

– Нинуша! – подпрыгнул Голубев. – Как семьдесят? Зачем ты врешь? Сорок максимум.

– Ой, хватит, – довольно усмехнулась дама, – не старайся, знаю цену твоим комплиментам.

– Ей-богу, я удивлен!

– Перестань!

– Нет, честно!

Нина взяла мобильный и, не обращая внимания на продолжавшего бухтеть продюсера, твердо велела:

– Пусть Лапин готовится!

Потом она повернулась ко мне.

– Собственно говоря, сейчас мы соблюдаем некую формальность. Особой толпы артистов не ждите, была проделана огромная предварительная работа с базой, и отобрано два человека. Одна женщина…

– Зато какая! – встрял Голубев. – Ариночка, солнышко, она вам непременно понравится! Звезда! Суперстар! Мегаактриса! Культовая фигура! Мировая величина!

– Да ну, – разинул рот Ленинид, потом с детским восторгом воскликнул: – Николь Кидман?