Кекс в большом городе

Донцова Дарья

– Надо голову вымыть! Холодной водой! Сразу поможет, – засуетился подросток, – у меня мама всегда так поступала. Давай душ подержу!

Я вскочила на ноги, быстро заперла все замки, навесила цепочку и, вытащив из сумки коробочку, сказала:

– В ванную сейчас пойдешь ты. Вот, держи.

– Зачем? – удивилась девочка. – Я уже мылась. А что ты принесла?

– Краску для волос, купила только что по дороге. Не сомневайся, отличное средство, немецкое качество, называеся «Палетт», – затарахтела я, не желая показывать Оле тревогу, занозой сидевшую в сердце, –

сейчас очень быстро станешь рыжей, словно лисичка. Волосы будут красиво переливаться, блестеть. Сама пользуюсь этой краской и очень довольна, стоит недорого, держится хорошо, не течет, и Кристине тоже нравится.

– Но я не крашу волосы!

– А теперь попробуешь!

– Да зачем?!

Я снова села на табуретку.

– Понимаешь, я только что видела во дворе издательства «Марко» того противного дядьку, от которого ты удрала!

– Абдуллу! – в ужасе закричала Оля. – Он меня ищет!!!

– Не факт, – попыталась я успокоить девочку, – вполне вероятно, что мерзавец прибыл в «Марко» по своим делам, но нужно подстраховаться. Значит, так! Надо слегка изменить твою внешность, а цвет волос при этой задаче первый помощник. Ты должна стать похожей на Кристину, а та красится «Палетт» в рыжий цвет. Еще переоденься, у Кристи в шкафу полно одежды, подбери такую, которую никогда не носишь, ну что до сих пор не надевала.

– Мини-юбку и маечку в обтяжку, – прошептала Оля, – мама не разрешала, мне хотелось, а она говорила: «Так только проститутки выряжаются».

– Ладно, – кивнула я, – пошли красить волосы.

В ванной я лишний раз убедилась в том, что Павел Петрович нес явную ложь. Сухоруков назвал девочку наркоманкой, но никаких следов на руках и ногах ребенка не обнаружилось, Олечка явно не пользовалась шприцами, и потом, ее нижнее белье было очень дешевым и далеко не новым, а белое платьице явно приобреталось не в дорогом бутике. Впрочем, затрапезную верхнюю одежду богатая девочка могла надеть для конспирации, но вот трусики, жуткие синтетические «плавки», не тронула бы и щипцами.

Проделав необходимые операции, мы сели на кухне, и я стала раздавать указания.

– Телефоном не пользуйся, хотя он разбит, никак не куплю новый аппарат. Дверь не открывай! Кстати, ты куришь?

– Ой, нет, конечно, – засмеялась Оля.

– Мерзавец, – вырвалось у меня.

– Кто? – напрягся ребенок.

– Не важно! Сиди дома и читай книгу.

– Ладно.

– Приедет мой муж и все уладит.

– Спасибо.

– Не вздумай выйти на улицу.

– Ага.

– Можешь, впрочем, гулять на балконе, тебе нельзя оставаться без свежего воздуха, поэтому мы и голову покрасили. Если кто увидит девочку на лоджии – примет за Кристину, у вас теперь один цвет волос. Ясно?

– Да, да, да.

– Главное, дождаться Олега, – словно заклинание твердила я, – Куприн мгновенно разрулит ситуацию.

И тут раздался звонок в дверь.

Девочка прижала руки к лицу.

– Абдулла!

– Нет, – рявкнула я, – иди спрячься в комнате и не выходи ни при каких обстоятельствах, залезь под кровать и лежи тихо-тихо. Там, у стены, находится свернутый ковер,

залезь за него!

Олечку словно ветром сдуло. Чеканным шагом я дошла до двери, глянула в глазок, увидела по-идиотски улыбающегося Ленинида и, распахнув створку, рявкнула:

– Чего тебя принесло?

– Хорошо папку встречаешь, – вздохнул Ленинид, – ласково, прям приятно.

– Я занята! Пишу роман!

– Так я не помешаю!

– Мне не до гостей!

– Разве ж я посторонний тебе, доча? – хмыкнул папенька и начал спокойно снимать ботинки. – Чайку глотну и пойду! Упарился весь, изработался, шел мимо, решил навестить, или ты не рада?

– Пришла в полный восторг, – сквозь зубы процедила я, – имеешь на чайную церемонию четверть часа!

– Злая ты.

– Какая есть.

– Но я не обидчивый, – забубнил папенька, медленно, но верно двигаясь в сторону кухни, – ты чего телефон не берешь? Иззвонился весь! Возьми мобильный! Вон как верещит.

– Не хочу.

– Дурочка, – усмехнулся Ленинид и протянул руку.

– Не подходи! – завопила я, но папенька уже взял трубку.

– Алло, вам кого? Арину Виолову? Здесь она, где ж ей быть, новый роман кропает, ща!

Мне пришлось взять телефон и прохрипеть:

– Слушаю!

– Звезда моя, – ворвался в ухо глухой баритон Федора, – ты зачем Макса обидела?

– Кого? – изумилась я.

– Охранника, бравого оленя, – пояснил напарник, – он приплелся с поникшей головой, хочет покончить с собой, весь такой депрессивный, несчастный!

Я хихикнула.

– Ничего смешного, – сердито оборвал меня Федор, – ты наше достояние, издательство обещало обеспечить безопасность писательницы.

– Только не личный секьюрити, – взвыла я, – представляшь, он меня постоянно называл то Арина Крокодиловна, то Ангелина Леопардовна.

Федор заржал.

– Ладно, драгоценная суперстар, попробуем как-нибудь вдолбить в дубовую башку чудовища имя Великой. Не надрывай больше мне сердце, охрану уберем, найдем иной способ обеспечить твою безопасность.

Я застонала и швырнула трубку в кресло.

– Зубы болят? – заботливо осведомился Ленинид.

Я не успела дать адекватный ответ на вопрос, потому что телефон снова начал сердиться.

– Не смей его трогать, – зашипела я, но папенька опять схватил мобильник и кокетливо поинтересовался:

– Ктоу?

Потом улыбка сползла с его лица.

– Чаво? Какая такая шарашкина контора? Вы че?

Я выхватила трубку из его цепких пальцев:

– Слушаю.

– Арина, любовь моя, – зачастил Голубев.

Решив сократить время тягостного разговора, я быстро заявила:

– Да, я избавилась от охранника.

– Слышал, – ласково пропел Анатолий. – Ты не забыла про кастинг?

– Про что?

– Так и знал! Завтра в полдень в офисе, надо набирать актеров на главные роли в твоем сериале!

– А сами вы не справитесь без меня?

– Ты неподражаема! Скромна, интеллигентна, застенчива, – вкрадчиво замурлыкал Анатолий, – ну отчего остальные писатели не такие? Не стану лукавить: без автора никак. Завтра!