Keeping 13
Шрифт:
— Хорошо. — Шмыгая носом, он разжал мертвую хватку, которой держал меня за шею, и отступил на шаг, слезы текли по его щекам.
— Не могу поверить, что ты на самом деле плачешь, — засмеялся я, а затем быстро посерьезнел, когда это только заставило его плакать сильнее. — Прошло шесть недель, парень.
— Они собираются схватить тебя, — шмыгнул он носом, вытирая глаза. — И я потеряю своего лучшего друга.
— Ты не смог бы потерять меня, даже если бы захотел, ты, большой придурок, — проворчал я, притягивая его обратно, чтобы обнять. — Теперь возьми себя в руки, — приказал
— Э-э, да. — прочистив горло, он сделал шаг назад и выпятил грудь. — Все хорошо, — выдавил он, выдавив улыбку, которая выглядела так, будто ему было физически больно. — Со мной все будет в порядке, — добавил он, и голос его дрогнул на последней ноте. — Ах, черт возьми, это слишком сложно. Я иду к машине. — Всхлипывая, он дал мне пять и пробормотал: — Удачи, приятель, — прежде чем зашагать через аэропорт, завывая, как банши.
— Господи, — пробормотал я, потирая челюсть и глядя вслед своему лучшему другу. — Остальным лучше не вешать на меня это дерьмо. Я повернулся, чтобы посмотреть на свою семью, и настороженно посмотрел на свою плачущую мать. — Я вернусь до конца лета.
— Увидимся по телику, — сказал Тадхг, тыча в меня кулаком. — Я не люблю регби, но, раз уж это ты, я посмотрю твои игры.
— Вау. — Я ухмыльнулся. — Как великодушно с твоей стороны.
Он пожал плечами. — М-м-м, посмотрим, что из этого выйдет. Я могу выключить это, если мне станет скучно.
— Пока, Джонни, — сказал тогда Олли, отталкивая Тадхга в сторону, чтобы обнять мои ноги. — Не дай самолету разбиться и взорваться вместе с тобой, хорошо?
Иисус Христос… — Да, хорошо. — Я похлопал его по спине. — Я обязательно скажу пилоту, чтобы он не убивал меня.
— Спасибо, — смягченно ответил Олли и убежал вприпрыжку. — Потому что я буду скучать по тебе.
— Я тоже буду скучать по тебе, парень.
— Я горжусь тобой, сынок, — сказал папа, шагнув вперед и обняв меня. — Больше, чем я могу выразить словами.
— Спасибо, папа.
— Я люблю тебя, Джонатан… — его голос дрогнул, и он откашлялся, прежде чем добавить: — очень сильно.
— Я тоже люблю тебя, папа. — Хлопнув его по спине, я отступил на шаг и стал ждать следующего плакальщика.
— Мой малыш, — всхлипнула мама, обнимая меня. — Мой маленький мальчик.
— Во мне 6 футов 3 дюйма, мам, — уговаривал я, крепко сжимая ее. — И восемнадцать. Я взрослый мужчина.
— Мне все равно. Ты всегда будешь моим малышом, — воскликнула она, притягивая мое лицо к себе, чтобы нанести полдюжины поцелуев красной помадой на мои щеки. — А теперь, будь осторожен там, слышишь? Не подвози незнакомцев. И пей только из бутылок, а не из стаканов, когда выходишь из дома. И не позволяй никому из старших парней в команде сбить тебя с пути истинного…
— Все в порядке, ма, — успокоил я, сопротивляясь желанию закатить глаза к небесам. — Я буду в лагере большую часть времени, так что тебе не о чем беспокоиться.
— И с незнакомцами тоже не разговаривай, — добавила она. — И если они выглядят подозрительно и предлагают тебе что-нибудь, тогда ты говоришь "нет". Ты слышишь меня, Джонатан?
— Да ладно тебе, Эдель, — усмехнулся папа, физически
— Увидимся очень скоро, хорошо? — Сказал я, присаживаясь, чтобы поговорить с Шоном, который дергал за штанину моего спортивного костюма. — Я привезу тебе большой подарок.
— Онни, — всхлипнул он, дрожа губами. — Я хочу Онни.
— Я вернусь, — уговаривал я, чувствуя, как мое сердце разрывается в груди. — Я обещаю. — Приподняв его подбородок, я вытер слезу с его щеки и улыбнулся. — Ты собираешься позаботиться о Сьюки ради меня?
Шмыгнув носом, он кивнул.
— Хороший парень, — сказал я ему, взъерошив волосы. — А теперь перестань плакать, потому что я собираюсь тебе позвонить, хорошо? Я собираюсь позвонить домой и сказать: — Делли, мой Шони там?
Он улыбнулся. — И я скажу: Мой Онни там?
— Это верно. — Посмеиваясь, я обнял его, встал, пока еще мог, и закинул на плечо свою ручную кладь. — Увидимся очень скоро.
— Ну же, мальчики. — Мама шмыгнула носом, выпасая Линчей, как будто они были ее личным стадом маленьких ягнят. — Джон собирается купить нам что-нибудь в магазине игрушек.
— Гол! — прокричали Олли и Тадхг, устремляясь за моей матерью, а Шон и мой отец тащились позади.
— Да, мне действительно нужно, чтобы ты этого не делала, — выдавил я, чувствуя, как все внутри меня раскалывается при виде ее темно-синих глаз, наполняющихся слезами. — В противном случае я прямо сейчас уйду отсюда и поеду с тобой домой.
— Мне ж-жаль. — По ее щекам текли слезы, Шэннон тихонько всхлипнула и бросилась прямо в мои объятия. — Это п — просто…
— Я знаю, — выдавил я, сбрасывая сумку с плеча, чтобы заключить ее в объятия. Уткнувшись лицом в ее шею, я вдохнул ее запах, отчаянно пытаясь держать себя в руках. — Я тоже.
— Я люблю тебя, — прошептала она, впиваясь пальцами мне в шею, когда притянула мое лицо к своему и поцеловала в губы. — Чертовски, блядь, сильно.
— Я тоже люблю тебя… - мой голос дрогнул, и я сдавленно выдохнул, прежде чем добавить: — Больше всего на свете. — Обхватив ее лицо руками, я просто смотрел на нее, удерживая образ ее лица в своем сознании, а затем был близок к тому, чтобы потерять его, когда подумал о том, сколько времени пройдет, прежде чем я увижу ее снова. — Я вернусь домой, — сказал я ей. — Что бы ни случилось. — Смахнув слезу с ее лица, я поцеловал ее влажную щеку. — Я вернусь к тебе, Шэннон, как река. — Сделав еще один прерывистый вдох, я погладил ее по носу своим. — Я обещаю.
— Ты н-не торопись, — шмыгнула носом она. — Ты и-иди и сияй, х-хорошо?
Я печально кивнул. — Хорошо.
— Я хочу, чтобы ты д-добился успеха, — продолжала говорить она, сокрушая меня своими слезами и возвращая меня к жизни своими словами. — Я хочу, чтобы ты н-надрал задницу и был л-лучшим, черт возьми, внештатным центровым, которого когда-либо видела эта страна, — она сделала паузу, чтобы поцеловать меня. — Но не забывай, что ты всегда будешь моим 13-м. — Она шмыгнула носом и вытерла пальцами мою щеку. — Мой переплет 13.