Казнить Шарпея
Шрифт:
– А что Удачник?
– Выгораживает водителя. Но многие обстоятельства наводят на серьезные размышления. К примеру, как мог хозяин служебной машины, оснащенной спецсигналами и средствами связи, машины, которую, по логике вещей, он должен был использовать круглосуточно, как он мог не знать, что его автомобилем неоднократно пользовались неизвестные пассажиры?
– Слушай мой приказ, полковник. Я сейчас свяжусь с генеральным прокурором и попробую экстренно получить письменную санкцию на задержание Удачника и его телохранителя. Как только дам знать, пулей получай эту бумагу и задержи обоих. Только без шума!
– Есть задержать! А как у
– Погоди-ка, погоди-ка, Володя! Все! Бегу! Клюнуло! Вижу в камеру наблюдения – он идет к резиденции. Ну нахал, идет в открытую! Давай действуй! Я его сейчас возьму тепленького.
Прорыв
...Машина Зубарова благополучно миновала все три поста. Игнатов, который слышал переговоры министра с охраной, отдал должное его мужеству. Тот действительно взял себя в руки и общался с охраной, сохраняя спокойствие. На третьем рубеже командир охраны объяснил, куда следует отправить машину после того, как министр ее покинет, и предложил показать дорогу.
– Спасибо, капитан. Я здесь не в первый раз, – отреагировал Зубаров, – дорогу знаю.
Когда машина отъехала метров на сто вглубь от ворот, из багажника раздался приказ:
– Стой!
Игнатов в долю секунды выпрыгнул наружу и открыл заднюю дверь машины.
– Дальше идем пешком. А ты поезжай медленно за нами, – приказал он водителю. – На стоянку уйдешь только тогда, когда мы войдем в здание.
Пристроив автомат под мышкой так, что его почти не было видно, Игнатов зашагал рядом с министром, демонстративно отпустив его на полшага вперед. Он вновь был в парике и берете, что скрывало его солидный возраст. Со стороны могло показаться, что по территории президентской резиденции спокойно идет министр, которого сопровождает то ли офицер охраны, то ли личный телохранитель.
Живописная парочка приблизилась к зданию президентской резиденции. На крыльце стояли несколько человек из службы президентского протокола и охраны премьера, который, видимо, уже находился в здании. Начальник протокольной службы приветливо кивнул министру и спросил:
– Вы, Франц Францевич, сегодня тоже с охраной?
Зубаров неопределенно мотнул головой.
– Понимаю! – продолжил начальник протокола. – День сегодня такой. Слышали, во время церемонии террориста застрелили? Нашли снайперскую винтовку американского производства. Так что все без шуток. Реально готовилось покушение на Президента.
Игнатов лихорадочно размышлял, как действовать дальше: то ли просто начать прорыв в резиденцию и попытаться захватить Президента в его кабинете, то ли действовать по обстоятельствам. Интуиция подсказывала Игнатову, что его где-то рядом подстерегает опасность: уж больно гладко все шло до этой минуты, уж больно беспечно вела себя охрана.
– Здравствуйте, Дмитрий Матвеевич! – неожиданно раздался из дверей голос Гирина. Он вышел на крыльцо, и тут же, как из-под земли, рядом с Игнатовым выросло человек десять в штатском, каждый из которых направлял на него оружие. Протоколисты и охранники премьера наблюдали за этой сценой, онемев, как в последней сцене «Ревизора»: было видно, что все происходившее явилось для них полной неожиданностью, не поддававшейся осмыслению.
Проявляя завидное самообладание, Зубаров медленно двинулся в сторону Гирина, интуитивно покидая круг людей, внутри которого вот-вот могла начаться ураганная стрельба.
– Бросьте автомат, господин Игнатов! Он вам здесь не понадобится! И заверяю вас, если
– Шансы всегда есть, – спокойно ответил Игнатов. Он положил автомат на землю, поднял руки и дал себя обхлопать.
– Оружия нет! – отрапортовал один из подчиненных Гирина. – Но на нем какой-то пояс.
– Это бумаги, документы, видеодиски, диктофонные записи, – пояснил Игнатов и, спокойно взглянув на генерала, неожиданно предложил: – Поговорим?
– Обязательно поговорим! – ответил тот. – Только не здесь! А в камере, в СИЗО.
– Нет, здесь! – упрямо настаивал Игнатов. – И сейчас! И не с вами одним, а еще и с Президентом Российской Федерации! И в присутствии электронных средств массовой информации!
Гирин заподозрил недоброе. «Блефует, – с надеждой подумал он. – Нет у него никаких козырей. Проиграл партию вдребезги и блефует, демонстрирует выучку не теряться в критических ситуациях!»
Чтобы придать себе уверенности, он с вызовом обратился к Игнатову:
– Хватит изображать супермена, Игнатов! Вы проиграли! Вашего сына мы все равно достанем! И это вы обрекли его на скитания! Найдем! Если надо, Интерпол подключим. В любой точке планеты добьем!
Игнатов молча смотрел себе под ноги и никак не реагировал на слова Гирина. Тот напористо продолжил:
– Тихоня убит! И это вы отправили его на смерть! А ведь он геройский парень. Офицер. Вы думали, что мы поверим в ваши маневры, в этот цирк, в снайперскую винтовку? А мы, как видите, ждали вас здесь. И не ошиблись!
– Да нет, – возразил Игнатов. – Я вовсе не исключал, что вы ждете меня здесь. – Он заметно почернел лицом после информации о гибели Тихони, но продолжал держать себя в руках. – Мне важно было попасть сюда. И если бы я смог беспрепятственно проникнуть к Президенту, то мне не пришлось бы прибегать к крайнему средству.
– О чем вы?
– Помните, я говорил перед посадкой в вертолет, что у меня есть резервный вариант? Так вот, я приберег один, самый разрушительный заряд. Он установлен где-то в людном месте, в центре Москвы. Идет десятидневная отсрочка его подрыва. Сегодня – десятый день. Если я до 20 часов сегодняшнего дня не дам код на его обезвреживание, взрыв произойдет. Я прошу встречи с Президентом. Более того, я снимаю условие про телекамеры. Мне достаточно будет вашего присутствия. Вы честный офицер – я знаю. Сразу после этого разговора можете делать со мной что хотите, но сами вы должны отправиться в парламент, собрать лидеров всех фракций и проинформировать их о деталях нашего разговора с Президентом. Как только начнется ваше общение с лидерами фракций, я передам код на разминирование заряда.
Гирин инстинктивно дернул рукой и посмотрел на часы: было около часа дня. Едва сдерживая гнев и сжимая кулаки, он двинулся на Игнатова.
– Вы не хозяин своего слова. Как с вами иметь дело? Вы нас убеждали, что после того, как мы отпустим Фомина, вы передадите все коды. Вы гнусный шантажист! Где гарантии, что потом не будет еще одной бомбы, а потом еще и еще?
– Считайте меня кем угодно, но я оставлял для себя последний рубеж отступления на случай, если вы попытались бы со своей стороны нарушить ваши обязательства. Я в любом случае отдал бы вам код на разминирование. Но теперь, когда я нахожусь в двух шагах от Президента, я должен с ним встретиться. Я же не прошу ничего сверхъестественного. Я в присутствии Президента передам вам мои бумаги.