Казнить Шарпея
Шрифт:
– Как устанавливали? – поинтересовался Тихоня.
Ответил «молодой»:
– Это мы с Горынычем... – Он кивнул на лысого. – Средь бела дня подошли и сказали, что – из мэрии, освежаем фасад к мероприятию. Штукатурку поправили, побелку обновили, камеру вмонтировали. Так, Горыныч?
– Так, Гришенька, так! Только еще раз Горынычем обзовешь, я тебя ремнем выпорю!
– Да не сердись ты, дядь Вить! Правда же, Иван Олегович: что Горынин, что Горыныч – никакой разницы! Что тут обижаться...
Тихоня хлопнул себя с размаху по мощным бедрам
– Есть! То есть его нет! Вон, смотрите! – Он ткнул пальцем в экран, на котором вполне различимо появились главные участники торжества. Шарпея среди них не было. Вместо него в первом ряду, возле патриарха, шагал руководитель президентской администрации Сергей Лубянин. – Все! Даем сигнал Матвеичу и уходим по одному! Ясно? – Тихоня стремительно поднялся и, обращаясь к «однорукому», приказал: – Через твой аппарат передадим! Я думаю, весь эфир здесь пробивают.
Тот кивнул и подошел к столу, на котором стоял прибор, похожий на небольшой коммуникатор. Он что-то потыкал и сказал:
– Готово! Что передать?
– Передай: «Встреча состоится»!
Полковник из «Альфы» Илья Сельвинский
Тихоня шел переулками, ориентируясь на шпиль мидовской высотки, который то появлялся, то исчезал в лабиринте домов и бесчисленных поворотов. Шагал он по уличным лабиринтам довольно уверенно. Улица Плющиха, увековеченная в знаменитом фильме с участием Татьяны Дорониной, располагалась наискосок от МИДа, по другую сторону Садового кольца.
– Тихоня, Иван! – неожиданно услышал он за спиной. – Ты, что ли?
Тихоня обернулся и увидел седеющего мужчину, который, улыбаясь, шел прямо на него. Мужчину держала под руку высокая, заметно полнеющая женщина, которая с интересом разглядывала Тихоню.
– Я тебя даже со спины узнал, по походке.
– Леха! Брат! – Тихоня шагнул навстречу мужчине, крепко обхватил его и стал крутить в воздухе.
– Отпусти, задушишь, черт здоровущий! Жену напугаешь. Познакомься: это Вера, моя жена. Вер! Это тот самый Ваня Тихоня, о котором я тебе много рассказывал. Тот самый!
– Знаю, который тебя раненого из дворца вытащил! Он?
– Он, Вера! Ванька, я же тебя лет пятнадцать не видел, потерял. Где ты, как? Слышал, ты на Украине осел...
– ...Ваши документы, будьте любезны!
Тихоня и его товарищ дружно повернули головы и увидели трех одетых в камуфляж бойцов ОМОНа. Один из них, явно офицер, стоял на полшага впереди. Сзади – два бойца с автоматами.
– Вы что, ребята? Какие документы? – искренне возмутился фронтовой друг Тихони. – Я – Алексей Вязалов, вот мое ветеранское удостоверение. Это жена моя – Вера Николаевна. А это мой фронтовой друг, Иван...
– Правда, в чем дело, мужики? – шагнул вперед Тихоня, перебивая Вязалова.
– Документы! – настойчиво повторил старший патруля.
– Так вот же они! – занервничал Вязалов.
– А ваши? – Офицер кивнул на Тихоню.
Тот
– Так нету документов! Дома документы...
– Вы что? – Вязалов явно злился и напирал широкой грудью на патруль. – Это же настоящий герой. Настоящий! У него же звезда есть! Вам еще мамка сопли подтирала, когда он за родину кровь проливал...
...Вязалов не понял толком, что произошло. Ему показалось, что один из патрульных напал на Тихоню, а тот, защищаясь, сбил его подсечкой. Тут же от удара в висок упал на землю второй, а Вязалов, не очень понимая, что делает, вцепился в руку офицера, который рвал из кобуры пистолет, и что было силы заорал:
– Беги, Ваня, беги!!!
На другой руке омоновца висела жена Вязалова. Через секунду вся эта бушующая конструкция не устояла и рухнула на землю, погребая под собой двух других участников столкновения – то есть всех, кроме Тихони, который нырнул в ближайший подъезд, взлетел на второй этаж, распахнул окно и без остановки выпрыгнул во двор.
Еще несколько секунд ему понадобилось, чтобы на спринтерской скорости пересечь двор.
Он кожей ощущал, что преследователи уже пришли в себя. С горечью подумал о том, что Лехе, который так безрассудно ввязался в драку на его стороне, теперь достанется: «Затаскают мужика. Спасибо ему, братухе! Помог!»
Тихоня пересек проулок и влетел в следующий, заросший пыльным кустарником двор. Он мгновенно оценил обстановку и кинулся к ближайшей машине, в салоне которой на водительском месте курил молодой парень. Двигатель автомобиля был включен.
Тихоня резко распахнул дверь автомобиля, подхватил его хозяина под сгиб ноги и легко перекинул через спинку кресла на заднее сиденье. Затем стремительно прыгнул на водительское место и сорвал «жигуленка» с места так, что в салоне запахло жженой резиной. Хозяину машины он успел бросить через плечо:
– Будешь сидеть тихо – не трону.
Вместо мелькавших в воздухе сандалий в салонном зеркале наконец-то появилось побелевшее лицо молодого парня. Он сыграл кадыком и молча кивнул, давая понять, что повторять ничего не надо.
Тихоня по-прежнему ориентировался на шпиль МИДа и вилял по переулкам. Садовое кольцо было буквально в ста метрах. Там можно было развернуться и рвануть в сторону спасительной Плющихи.
Но не сбылось.
Переулок, на который вылетел Тихоня, был перекрыт стоявшими вплотную друг к другу «КамАЗами».
Перед грузовиками пестрела редкая цепочка омоновцев в камуфляже с автоматами наперевес. Где-то сзади вот-вот должны были появиться преследователи.
Времени на принятие решения практически не было. Тихоня притормозил прямо перед военными и спокойно вышел из машины. На глазах любопытных омоновцев он открыл заднюю дверь, выволок за шиворот парня, у которого по-прежнему на нижней губе висела непотухшая сигарета, про которую он попросту забыл, и она, тлея, догорела почти до фильтра, угрожая обжечь губу.