Казнить Шарпея
Шрифт:
– Про каких собак? При чем тут собаки? – Каленин озадаченно взглянул на Асю.
– Я тебе расшифровку передам – сам почитаешь. Но главное в том, что из того текста, который расшифрован, можно сделать вывод... – Ася почти не говорила, понять дальнейшее можно было только по губам, – они оба что-то замышляют против Шарпея. Причем, судя по всему, всерьез замышляют. Ну, ты понял, что я имею в виду...
Каленин озадаченно смотрел на Асю, не зная, как реагировать на все сказанное ею...
– Ась! Ты понимаешь, насколько серьезно все то, что ты говоришь?
– Еще бы!
– Ася! Мы с тобой должны обо всем крепко подумать. Запись с тобой?
– Копия.
– Давай! – Каленин положил в карман маленькую кассету. – И вот что: судя по всему, Удачник взялся за тебя серьезно. Зря мы с тобой выбрали это место для встречи...
– Ты что, боишься? – Ася изменилась в лице. – Тогда считай, что никакого разговора не было. Верни кассету!
Каленин вдруг явственно почувствовал, что на допросах эта хрупкая барышня может подавлять собеседника уже только переменами в голосе и облике.
Каленин мягко улыбнулся в ответ и сказал:
– Ась! Ты же «важняк»! Ты же сама все понимаешь! Одно то, что ты схлестнулась с Дибаевым, – уже повод для беспокойства. Не исключаю, что о нашей встрече сегодня же будут знать оба наши фигуранта. Давай так: я обо всем основательно покумекаю. Мне нужен хотя бы день. Вариант с моим шефом тоже требует раздумий. Я готов с ним поговорить, но согласится ли он поставить в известность Президента – не знаю. Он не относится к числу людей, готовых рисковать своей репутацией. Он держится за свое кресло даже тем местом, которое к этому креслу прижимается, и осторожен, как домашняя мышь, побывавшая в лапах кота. Непроверенную информацию он Президенту не понесет – это могу сказать сразу. Представь, как он будет выглядеть, если все это лишь твои фантазии? А еще того хуже – он может поделиться информацией с Дибаевым, попросить совета. Тогда вообще караул!
Я могу, конечно, сразу выйти на людей из ФСБ, – неуверенно сказал Каленин. – За последние дни мне пришлось с ними часто общаться. Но они потребуют доказательств. А их у нас нет...
Ася оттаяла и, потупив глаза, тихо произнесла:
– Прости. Не хотела тебя обидеть. Но мне правда нужен твой совет!
– Ты, кстати, вот что сделай, – Каленин демонстрировал уверенность в себе, и это вселяло в Асю надежду, – детей отправь из города, каникулы же вот-вот. Куда-нибудь к бабушке. Есть у нас бабушка?
– Есть и дедушка, с которым ты знаком... Но они живут в городе. Может быть, – к подруге?
– Отправь к подруге. Это – номер мобильного, который я никому не даю. Звони на него из автомата или купи новую «симку» для мобильника. Меняй их каждый
– Любишь Мандельштама? Это же его строчка!
– Люблю, но далеко не все. А ты?
– Я одно стихотворение у него просто обожаю. – Ася задумалась, смешно наморщила нос и начала читать: – «Скудный луч холодной мерою...»
– «...сеет свет в сыром лесу...» – тут же продолжил Беркас, подчеркивая все четыре «эс» в каждом из слов. Получилось «с-с-сеет с-с-свет в с-с-с-ыром лес-с-су».
Включаясь в игру, Ася продолжила:
– «...Я печаль, как птиц-ц-цу с-с-серую, в с-с-сердце медленно нес-сс-у...»
Так, перебрасывая друг другу по строчке, они дочитали стихи до последних слов, которые пришлись на Беркаса.
– «...дум-м-м тум-м-манный перезвон...» [15] , – произнес он. – Здорово получилось!
Помолчали. Беркас, испытывая вновь накатывающее смущение, поднялся, подошел к Асе и поцеловал ей руку. Затем приблизился к ее уху и тихо сказал:
– Давай при каждой встрече играть в эту игру. А? Следующий кто? Подожди, не говори! Я попробую угадать поэта, которого ты любишь. – Каленин пристально посмотрел на Асю и неожиданно для самого себя брякнул: – Маяковский!
15
Стихотворение Осипа Мандельштама, написанное им в 1911 г.
Ася откинула голову назад и звонко рассмеялась – будто сыграла голосом музыкальную фразу.
– Пусть будет Маяковский!
– Что, не угадал? – расстроился Каленин.
– Угадал! Я действительно люблю Маяковского. Раннего. Но подумала, что ты вряд ли его назовешь. А ты назвал. Здорово!..
Дибаев берет реванш
– Слушайте, Дибаев! Это что за хрень? – Удачник был абсолютно взбешен и по привычке пытался орать на Николая Алексеевича. – Откуда эта сучка могла пронюхать о наших... – Удачник запнулся и, подумав, произнес: – о наших планах? Я вынужден теперь каждую нашу встречу обеспечивать тотальным радиоглушением. Это уже не машина! – Дибаев раздраженно сделал круговой жест рукой, показывая на поскрипывавшие дорогой желтой кожей внутренности служебного «мерседеса». – Это спецлаборатория для переговоров с вами!
– Простите, а сучка – это кто? – спокойно уточнил Дибаев.
– Это та дрянь из прокуратуры, которая записала наш с тобой разговор у меня на даче.
Дибаев на секунду переменился в лице, но тут же взял себя в руки.
– Нет уж, любезный Петр Анатольевич! – Он был собран и уверен в себе. – Хватит валить все на меня! Может, еще скажете, что я и царскую семью прикончил?
– А разве нет?
– Хорошо, тогда царя-великомученика беру на себя, а вот за вашу, как вы выразились, сучку отвечайте сами!