Казнь
Шрифт:
– С вечерним поездом, – ответил Николай, – днем схожу в редакцию, потом к Силину и уеду. Раньше не управиться.
– А к Лапе?
Николай словно вспомнил.
– Ах, к Лапе. К нему надо тогда сегодня. Сходим сегодня!
Яков кивнул головою. Николай сошел вниз разобраться в бумагах. Яков остался один, и горькая усмешка искривила его губы.
Ах, брат, брат, сколько себе и другим он причиняет страданий, как бурно страдает, и как скоро проходят мимо него все бури!.. А для него, Якова, одно расставание
– Идем, брат! – позвал его Николай снизу. Яков сошел.
Нет, Николай страдал, и даже больше, чем он это высказал! Иначе не было бы его лицо так печально и глаза не смотрели бы так безучастно. Яков взял его под руку и дружески пожал его локоть.
– Вы?! – воскликнула Колкунова, увидев из окна двух братьев. – Неужели с пальмовой ветвью. О, как благодарить вас! Катя, Катя!
Она выбежала в переднюю, с исступлением жала руку Николая и звала дочь.
– Да, да, – резко ответил Николай, – пусть идет, ваша дочь, и он простит ее. А вас он действительно терпеть не может!
– Простит? – вскрикнула вошедшая в это время Екатерина Егоровна и томно поднесла платок к глазам.
– Катя, Катиш! – воскликнула полковница и бросилась к дочери. – Не волнуйся!
Яков дернул Николая за рукав, и они скользнули в комнату Лапы.
– Фу, – сказал Яков, – как вы можете жить у такой сумасшедшей старухи?
– Я не вижу ее, – ответил Лапа, – а увидев, не церемонюсь с ней. Мы сжились. Ну, принесли?
Николай кивнул и вынул бумажку.
– Только, я думаю, это мог бы написать всякий!
– Ну, нет! – ответил Лапа, читая бумажку. – Здесь важен почерк и слог вашей повести. Ведь он выучил ее наизусть!
– Неужели?
Лапа кивнул головою.
– Откуда вы знаете? – заинтересовался Яков.
– У меня Феня на это. Она познакомилась с женской прислугой у Деруновых, ходит туда и все про него знает. Знаете, что она у него нашла?
– Ну?
– Гирю в два фунта; она вся ржавая, и на ней несколько волос!
– Где же она?
Лапа махнул рукою.
– Там, где и была! Пусть полежит до времени.
Яков в волнении отер с лица пот.
– Неужели он сделал это из ненависти?
– Нет, из ненависти он хотел подвести Николая Петровича, убил же из личной мести. Я уверен, он поразит всех своим спокойствием на суде.
Яков и Николай поднялись.
– Куда же вы? А чаю?
– Нет, – ответил Николай, – мы уже дома. Я завтра еду в четыре часа. Приходите проводить.
– Вы, завтра? – Лапа пытливо посмотрел на него и потом, сочувственно вздохнув, крепко пожал Николаю руку. – Ну, желаю вам большего счастья, чем в нашем городе! – сказал он.
Братья вышли и всю дорогу говорили о странном Лапе.
На другой день Николай зашел к Полозову.
– Милушка, как я
– Нет, еду в Петербург, Матвей Михайлович, и зашел с вами проститься и за расчетом, – ответил Николай.
Лицо Полозова сразу изменилось и все скрылось под волосами.
– А, гм… – пробормотал он смущенно. – Расчет… Да, да!.. Вот что, милушка, – встрепенулся он, – в книге-то вы не записаны; надо подсчет строкам сделать! Я уже завтра, завтра утречком, а?..
Николай нахмурился.
– Я сегодня еду! – сказал он резко, но тотчас беспечно махнул рукою. – Тогда завтра к вам брат рассыльного пришлет! До свидания!
– Ну, и отлично! – оживился редактор. – Вот и ладно! А я к завтраму все приготовлю, а вы бы, милушка, мне из столицы корреспонденции, а? Вас здесь очень полюбили! Очень! – он схватил руку Николая и горячо потряс ее.
– Хорошо, – ответил Николай, – непременно!
Он вышел из редакции не в духе и направился к Силину. Иван растворил ему дверь; увидев Николая, он изменился в лице, но тотчас оправился.
– А за те слова, что вы намедни сказали, вас, Николай Петрович, отлично притянуть можно! – сказал он злобно и быстро выскользнул из передней.
Николай направился в гостиную. На диване, в одном белье, лежал Силин, задрав ноги на его подлокотник. Подле него на стуле стояли бутылка пива и стакан. При входе Николая он быстро сбросил ноги и радостно его приветствовал.
– Друг! – закричал он. – Не хочешь ли пива?
– Я к тебе на минуту, – ответил Николай, – сегодня я еду.
– Куда? – Силин сел на диван.
– В Петербург! И пришел просить тебя: скажи сестре твоей, что я освобождаю ее от ответа через год!
Силин встал.
– Что у вас там случилось, – недоумевал он, – ты в Питер, сестра за границу. Велела и паспорт ей добыть!
Николай махнул рукой.
– А я думал, вы поженитесь, – добродушно сказал Силин.
Николай пожал ему руку.
– И я думал то же, Степан, да не вышло, не по душам! – И, желая переменить тему, сказал: – А знаешь, мне Полозов за статьи ни копейки не дал. До завтра отложил, а я сегодня еду! Отдаст?
– А много?
– Я же ничего у него до сих пор не брал. Рублей сто – полтораста!
– Фью! – Силин махнул рукою. – Ищи ветра в поле. Ах ты, простота! С него рвать надо, да еще забрать вперед постараться. А ты – ни копейки!
– Ну, пусть разживается.
– Ни за что! – воскликнул Силин, бросаясь к столу. – Пиши мне доверенность. Я, брат, с него сдеру!
– А мне вышлешь? – усмехнулся Николай, подойдя к столу.
Силин нахмурился.
– Понятно! Шутник тоже!
Николай написал доверенность. Силин сразу расчувствовался и стал целовать его.