Казак в океане
Шрифт:
– Ты так говоришь, словно уверен в отцовстве Луки, – с тоской в голосе ответил Назар.
– А как же? Это все знали, что Лука таскается с этой бабой. Один ты не замечал или не хотел отчего-то замечать.
– Да-а! – протянул Назар в растерянности. – Ну и дела! Он же женат!
– Э, парень! Дело молодое, и не нам судить их проделки. Пути Господни неисповедимы. И все, что ни делает Бог – все к лучшему!
– Не примешивай всякое непотребство Богу, Макей! Не богохульствуй!
– Сам-то ты как поглядывал на эту бабенку? Сердишься, что не получилось? А и верно! Не про
Назар отмахнулся и ушел переживать в одиночестве.
Пока Лука спал, колдун Эфу сумел осмотреть его и принялся лечить, бормоча заклинания, хотя Назар ругался и протестовал.
– Да пусть колдует, Назар! – вступился Савко. – Что он, повредит, что ли?
– Бесовское это дело! Христианину это негоже, Савко! Стыд, да и только!
– Поглядим, что получится. Я верю этому чернокожему кудеснику.
С утра все собрались в усадьбе. Ожидали пробуждения прибывших. Тихо переговаривались и обсуждали новости из поселка. Савко сказал:
– Я недавно был там. Слышал про пару убитых в лесу. Тоже подумал про Луку. И теперь понимаю, что случилось на самом деле.
– И что ж ты понял? – неприветливо спросил Назар.
– Это наверняка были они! Только французы говорили, что женщина была белой. Все в крови! Я не хотел вас огорчать и промолчал. И хорошо сделал.
– Так она и не похожа на индианку, – заметил Назар.
– Ну и хорошо! – воскликнул Колен. – Я вот живу с негритянкой, и ничего хорошего. Никуда с нею не появишься. Смотрят на тебя, как на чумного!
– А куда тебе выходить с твоей пиратской рожей? – взвился дед Макей, с трудом подбирая нужные французские слова.
– Будто ты, дед, не пират? – обиделся Колен. – Вместе грабили испанцев.
– Ладно, ребята, не шумите, – предупредил Савко. – Вон Лука вроде бы появился. Поспешим узнать новости.
– Дайте умыться, ребята! – отбивался Лука. – Не приставайте сильно, а то голова у меня расколется. Хотя сегодня не так болит. Это дом помогает!
– Да не дом, Лука, а колдун Эфу, – Савко весело осклабился и добавил: – Он часа три выплясывал вокруг тебя, когда ты спал. Значит, помогло. Назар тут разорялся, протестовал против бесовских наваждений. Да я не дал знахаря прогнать!
Лука немного рассказал свои мытарства. Появилась Катуари. Она была завернута в простыню, совершенно не стеснялась этого, и Лука заметил строго:
– В каком виде ты пришла, Ката?
– Не в лохмотьях же мне ходить? – усмехнулась она. – Ты бы приготовил мне платье, раз уж я в вашем обществе.
– Олухи! – завопил дед Макей. – Колен, тащи платье своей чернушки! Надо же одеть бабу, а то и впрямь срам один.
Колен с веселым смехом умчался и вскоре вернулся с платьем, выбрав самое красивое и новое.
– Бери, Ката! Дарю! Потом тебе Лука купит лучшее, но и это сойдет пока!
Индианка благодарно взглянула на Колена, кивнула и вышла переодеться.
– Лука, у тебя появились новые заботы! – хохотнул Савко. – Справишься ли? Ведь и жену надо ублажить. А двоих-то потруднее будет.
Лука стрельнул глазами на балагура и
– Вот это действительно великая забота и головная боль! – согласился Лука. – С нею и Эфу не справится.
– Насчет Эфу ты не очень-то сомневайся, Лука, – не унимался Савко. – Я с ним много говорю. И смотрел, как он колдует. Вроде одни глупости и несуразности, а как помогает! И в своем деле он мастак.
Появилась Катуари. Она причесалась, в волосах алел цветок, и выглядела женщина в подаренном платье очень привлекательно. Фигура и осанка были гордыми, грациозными, беременность нисколько этому не мешала.
А Лука подумал неожиданно: «Вот бы ей научиться держаться по-европейски! Никто бы и не заметил, что она метиска. С ее-то глазами!»
А вслух заметил, немного смущаясь:
– Ката, я не ожидал, что ты будешь так здорово смотреться в платье. Оно тебе очень идет. Немного широковато, но мы купим лучшее, и ты будешь неотразима. Вот немного отдохнем и поедем в поселок покупать тебе туалеты.
– Смотрите, как он заговорил, – хохотнул Савко. – Прямо-таки настоящий француз! Этак ты скоро сможешь посещать лучшие дома Бас-Тера!
– Брось ты, Савко! Вон Назар всеми премудростями этикета овладел, а что толку? Кто хочет его принимать? А со мною еще хуже будет.
– Не горюй, Лука! Все утрясется.
– Лучше скажите, как строятся корабль и мой дом?
– Да что они?! Ты поведай нам про свои приключения, Лука, – не унимался Савко. – Мы уже битый час ждем твоего пробуждения именно для этого. Начинай.
Лука хоть и отнекивался, но пришлось уступить. И они с Катой принялись рассказывать про свои мытарства и несчастья.
Это продолжалось и за завтраком, который устроили в их честь отменным.
Лука все порывался поехать на верфь и к дому. Пришедший Эфу настаивал на полном покое. И Ката с готовностью присоединилась к нему.
– Тебе никак нельзя много говорить и тем более двигаться, Люк. Эфу прав. С головой шутить опасно. Скажи ему, Эфу, – вскинула она голову на негра.
Тот энергично закивал, а потом бесцеремонно стал выплясывать по комнате, выкрикивать заклинания, вопить, греметь, и все это не прекращая отплясывать замысловатый танец. Весь мокрый от пота и запыхавшийся, он заставил Луку проглотить отвар странного вкуса и запаха.
Потом колдун стал что-то тихо бормотать, делать руками пассы вокруг головы раненого, и Лука, ощутив приятное тепло и сонливость, погрузился в забытье.
Колдун оглядел Луку, подул ему в лицо и на цыпочках ушел, забрав амулеты.
Ката с интересом смотрела на эту процедуру, потом проводила колдуна до дверей.
Лишь через несколько дней Луке разрешили выйти погулять, а потом и отправиться на верфь.
Он удивился, углядев, что судно уже с мачтами и якорями, добытыми на перешейке, куда Самюэль направил людей за ними и всякими другими железками. Изнутри слышались перестук молотков и топоров, визг пил, крики и ругань Самюэля. Луку приятно поразило то, что на стройке много людей. И работали они интенсивно и добросовестно.