Каюсь. Том Второй
Шрифт:
– Ты так и не понял, Гладышев, все, что можно купить за деньги уже дешево!- цедит презрительно, отталкивая меня от себя, но я еще сильнее вжимаю ее в бортик раковины.
– Вот как?! Ну, просвети меня, что нужно, чтобы обладать тобой, уж больно любопытны расценки. – начинаю я вновь звереть при мысли, что она позволила лапать свое тело тому жирному ублюдку.
– Любить меня, уважать, ценить, боготворить!
– чеканит она яростно, сверля меня гневным взглядом.- Из перечисленного ты ни на что не способен. И уж тем более, ты не в состоянии сделать меня женой и матерью, а это и есть мои «расценки».
Меня эта бравада настолько вывела из себя, что я не выдержал, прижался к ней вплотную и, обхватив ее пылающее от ярости лицо, сдавил щеки, заставляя рот раскрыться.
– Я буду тебя касаться так, как хочу, и когда хочу вот этими самыми руками, и ты мне слова не скажешь!- цежу ей прямо в лицо, едва касаясь ее губ, - А этот дешевый пафос оставь для идиотов, вроде того, что ждет тебя в зале. До чего же ты опустилась! Или он, наверное, единственный, кто готов такой шлюхе, как ты заплатить подобную….- я не успеваю договорить, оглушительная пощечина останавливает поток моего пьяного, ревнивого бреда.
– Заткнись, мерзкий ублюдок! Это с тобой я опустилась, позволив такой свинье, как ты, прикоснуться к себе!– выплевывает она, вырываясь их моих стальных тисков, лихорадочно растирая нежную кожу щек. Я только сейчас понял, с какой силой сжимал ее лицо, и стало не по себе. Я на мгновение замер, вглядываясь в нее. И у меня опять поехала крыша. Все эти месяцы тоски по ней обрушились, будто лавина и мне нестерпимо стало стоять просто рядом, когда хочется быть в ней. Утонуть, захлебнуться.
– Не приближайся ко мне!- вскричала она, когда я решительно направился в ее сторону, обезумивший от дикого коктейля эмоций. Она бросилась к кабинке туалета, но не успела скрыться, я резко дернул на себя дверцу и втиснулся в маленькое пространство, толкнув Чайку к стене. А потом меня повело, и я навалился на нее, прижавшись вплотную, ощущая каждый изгиб ее роскошного тела, заводясь от этой близости. Ее аромат окутал меня, дурманя и сводя с ума. Мы часто дышали, словно после бега, глядя друг другу в глаза полыхающими взглядами; я голодным, бешеным, она – испуганным и в тоже время возмущенным. Подаюсь вперед, не в силах больше противостоять зову тела, но Янка тут же отворачивается, и я скольжу губами по ее щеке.
– Ты что, совсем с ума сошел?! Что тебе нужно?- шипит она зло, пытаясь отпихнуть меня, но я только сильнее распаляюсь от того, как она извивается подо мной.
– Тупой вопрос, Чайка! Как будто ты еще что-то можешь предложить, кроме того, что у тебя в трусиках, - шепчу, касаясь губами ее шеи, скользя ладонью вверх по ее оголенному бедру, пока не достигаю своей цели. Она тут же сводит ноги, хватает меня за руку, пытаясь остановить, но я резко дергаю клочок кружева и касаюсь ее там. Она сухая, но меня это подстегивает еще сильнее.
– Я тебе ничего не собираюсь предлагать, животное! Прекрати!- задохнувшись, выдавливает она из себя, когда я начинаю ласкать ее так, как ей всегда нравилось.
– А я в твоих предложениях не нуждаюсь, сам возьму. Ты все равно разборчивостью не отличаешься, верно?- насмешливо выдыхаю, почувствовав на пальцах ее влагу.
– Не твое дело! Я не развлечение для пьяного
– Так или иначе, ты - развлечение. И если бы я не был пьян, в жизни бы к тебе не подошел после того ничтожества. –цежу, сверля ее бешеным взглядом.
– Так сделай одолжение и себе и мне, протрезвей уже!
– Я сделаю нам обоим одолжение, если оторву твою бестолковую голову. Чего тебе, бл*дь, не хватало? Какого хера тебе не живется? – рычу, встряхивая ее, как куклу. Потому что там внутри у меня все вопит от потери, от дикой боли и разочарования. Не могу поверить! Просто в голове не укладывается это дерьмо! Как она до этого додумалась?
– А тебе какого не живется?! Все ведь так, как ты хотел, как тебе было удобно и выгодно! Что теперь тебе надо? Собственнические инстинкты взыграли?
– заорала она, отталкивая меня.
– Скорее либидо, в кровати тебе равных нет, - уже не думая ни о чем, выплескиваю весь негатив, всю свою ярость.
– К счастью, тебя в этом плане, да впрочем, и во всех заменить оказалось не сложно, - ехидно замечает она.
– Дешёвка! –выплевываю, демонстративно убирая руки, потому что мне действительно противно.
– Все сказал?- холодно осведомляется она.
– Пошла отсюда! Чтобы тебя и твоего хахаля здесь через пять минут не было.
Она уходит. Стук ее каблуков отдается у меня в сердце и в голове набатом. Закрываю глаза, сжимаю кулаки, чтобы не сорваться, не кинуться за ней следом. Меня рвет на части от противоречий ; от сумасшедшей ревности и дикой потребности быть с ней, дышать ей, ибо без нее я задыхаюсь. Не живу я без нее. Как только дверь с тихим щелчком закрывается, что-то щелкает внутри меня, мой кулак впечатывается в стену и так снова и снова, и снова в попытках выплеснуть все то, что сидит внутри, но оно словно пожар, с каждым ударом разжигается все больше.
Нет, я это так не оставлю. Она не будет трахатся с этим мужиком. Я любого убью, кто посмеет даже взглянуть на нее.
С этими мыслями стремительно покидаю кабинку, на меня изумленно смотрят какие-то женщины, вошедшие в дамскую комнату.
Плевать! На все сейчас плевать, кроме одного-она не уйдет с тем боровом!
Но я опоздал, Чайка в точности с моими указаниями несколько минут назад покинула зал под ручку со своим толстяком, как мне сообщила Людка. Не раздумывая, я бросился за ними.
– Ты куда?- недоуменно спросил Антропов, встретив меня на выходе.
– Разберись тут, - кинул я ему, даже не останавливаясь, но он не собирался оставлять это так.
– Гладышев, ты че, ошалел что ли? Ты за руль собрался в таком состояние?- схватил он меня за руку, которую я тут же резко вырвал.
– Мих, отвяжись, не до тебя!
– Слушай, мозги вруби свои хваленные! Эта девка определенно таких нервов не стоит, - попытался он меня успокоить, но вышло наоборот, я еще больше взбесился.