Каюсь. Том 2
Шрифт:
Я ничего на это не ответила, так как не имела ни малейшего желания отказываться от идеи воздать по заслугам своим обидчикам. Меня всю наизнанку выворачивало от одной мысли спустить с рук то, что я чуть было не лишилась будущего.
Нет! Никому не позволю самоутвердиться за мой счет в роли господа –бога! Не успокоюсь, пока не узнаю, кто подложил мне эту свинью, и пока тварь, сделавшая это, не ответит за все. Ибо слишком много для меня значило это поступление.
Вот только в том, что это Макс, я стала очень сильно сомневаться. Первая мысль, конечно, была о нем, но потом, когда он стал периодически названивать мне
В моей голове крутилось масса вопросов, с которыми я решила разобраться позже, как только обоснуюсь в университете, присмотрюсь, обвыкну. Насчет Макса тоже решила действовать осторожно и уже тысячу раз пожалела, что затеяла тот разговор, который закончился тем, что я бросила трубку, не дослушав. Это было ошибкой, которая могла еще выползти боком. Макс опасный тип. Но поскольку до начала семестра был еще целый месяц, я забросила на дальнюю полку все эти тайны Мадридского двора и его величество Пластинина, тем более, что сам он больше не давал о себе знать. Это и радовало, и пугало. Но опять же я отложила данную проблему до сентября.
Сейчас же на повестке дня было свидание с Гладышевым. Да, вы не ослышались, именно СВИДАНИЕ!
Олег Александрович собирался сводить меня на самую громкую премьеру сезона в Большом— балет "Драгоценности" Джорджа Баланчина, поставленного в партнерстве с ювелирным домом Van Cleef & Arpels.
«Пойдем, посмотрим на танцульки бриллиантов, бриллиантовая моя!» – вот так звучало приглашение, но под этими вроде бы насмешливыми словами крылось несказанно много. Гладышев умело конспирировал романтику под нечто обыденное, но не настолько умело, чтобы меня провести.
Я была на седьмом небе, и в тоже время ужасно волновалась. Первым делом, конечно же, встал вопрос, что одеть. Естественно, моей тщеславной натуре хотелось блистать, но потом я решила удивить Гладышева и выбрала скромный, но невероятно женственный наряд. Платье было на тонких бретелях, чуть ниже колена, струящееся, легкое, романтичное. Единственное, что в нем было сложное – это цвет: разные оттенки сиреневого гармонично сочетались с серым и бирюзовым, а в некоторых местах создавалась имитация текстуры змеиной кожи- такой вот ансамбль, но он не был перегружен, напротив, нежный и воздушный. Образ я завершила крупными локонами, уложенными на один бок и натуральным макияжем.
Посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна открывшейся картиной. Я была без преувеличений прекрасна. Но все равно очень переживала, что образ слишком прост и Олегу не понравится. Последний час перед встречей, я только и делала, что бегала из угла в угол, умирая от волнения. Еще новые туфли немного жали, вызывая дискомфорт. Но они были настолько красивы, что я готова
Когда Олег известил о том, что подъехал, я чуть сознание не потеряла от подскочившего в крови адреналина и эндорфинов. Пришлось даже опрокинуть в себя остатки коньяка, и только после, втянув побольше воздуха, я отправилась на свое первое, настоящее свидание с любимым мужчиной.
Когда я села в машину, Олег с кем-то разговаривал по телефону, чему я была безумно рада, поскольку нервозность моя достигла апогея, а если бы он еще уделил чрезмерное внимание моему выходу, то однозначно до машины Яночка бы не дошла.
Но оказывается, я начала радоваться раньше времени. Гладышев, закончив разговор, повернулся ко мне и внимательно оглядел ласковым взглядом, я же от волнения забыла, как дышать.
–И где моя Чайка?– заявил он, ошарашив меня.
–В смысле?
–Ну, знаете, Яна Владимировна, я настроился на шоу: супер-мини и декольте до пупка, а тут такой облом,– поцокал он разочарованно.
–Иди ты на хрен,– отмахнулась я, облегченно смеясь.
–Вот, теперь узнаю,– кивнул он со смешком. – Иди поцелую, малыш, соскучился по тебе.
Я не раздумывая, поддалась навстречу ему, Гладышев начал страстно целовать меня и, конечно же, дал волю рукам, но я тут же их перехватила.
–Может, ну его – этот театр?– подмигнув, предложил он, веселя меня.
–Нет уж, Олеженька, взялся за гуж, не говори, что дюж. Так что не порти мне красоту, – отстранившись, поправила я платье.
–Ее невозможно испортить. А вот облагородить самое время, – сделал он комплемент и кивнул на бардачок, отчего у меня тут же забилось сердце в предвкушение. – Достань, там для тебя кое-что есть.
Среди бумаг лежал небольшой фирменный пакет с логотипом Chopard. Дрожащими руками я достала красную, кожаную коробочку и перевела изумленный, не верящий взгляд на Олега.
–Что там? – шепотом спросила, разглядывая стильную коробку.
–Открой, – улыбнулся он.
Я нажала на механизм, и коробочка раскрылась. На черном бархате лежал роскошный браслет, инструктированный вытянутыми камнями, переливающимися всеми цветами радуги.
–Это что, бриллианты?– шокировано выдохнула я, осторожно коснувшись этой прелести.
–Нет, малыш, бижутерия, – подмигнул Олег и достал браслет. – Давай, посмотрим, угадал с размером.
Пока он застегивал на мне украшение, которое село, как влитое, я продолжала потрясенно молчать.
–У тебя такой траурный вид, что я начинаю сомневаться, что бриллианты – ваши лучшие друзья, – подразнил Гладышев, и завел машину.
–Не траурный, просто это невероятный подарок, и я в шоке, – пояснила я, сглотнув накатившие слезы.
–Это не подарок. Всего лишь возвращаю «залог», – сообщил Олег невозмутимо и качнул подкову на тонкой золотой цепочке, прицепленной к зеркалу заднего вида, и вот тут меня прорвало, грудь сдавили рыдания. Я вспомнила тот первый вечер, вспомнила, как повесила эту цепочку, чтобы напоминала обо мне. Разве могла я представить, что почти через год это приведет к этому моменту? Нет и еще раз нет. Слезы покатились по щекам от захлестнувшей нежности и любви к этому внимательному, заботливому, замечательному, самому лучшему мужчине на свете. Наверное, в эту минуту я окончательно простила ему все.