Каюр

Панченко Андрей Алексеевич

Если честно я к Соверсу вообще не подходил с тех пор как разоблачили Томаса. Всё моё лечение заключалось исключительно в заботах о моем комфортном проживании рядом с тяжелобольным человеком, который иногда гадит под себя. Оттого то я тщательно контролировал, чтобы Соверсу вовремя меняли белье и мыли, переворачивали с боку на бок для избежание пролежней, ну и активированный уголь я ему давал, чтобы он не портил воздух в помещении. Ну в общем лечил как мог!

— И с этим сложно спорить! — Согласился со мной Чарли — Именно так. Ты нас всех спас, а некоторых по несколько раз. Но я не об этом, хотя еще раз с удовольствием подчеркну твои таланты! Так и мистер Соверс теперь почти в строю твоими усилиями! Я верю, что скоро он вылечится окончательно…

—

Поцелуй меня в спину! — Возмутился я, не дав договорить лейтенанту

— Не понял… — Чарли аж задохнулся от удивления

— Ты тоже издалека заходишь! Ну, говори уже! Чего ты меня звал?

— Мистер Соверс как я уже и говорил, в восторге. Подготовительная часть выполнена на отлично. — Чарли вздохнул, и всё равно повторился — Я довел до него цепь событий, которые привели нас к этому дню, и обосновал ему своё решение предать тебе командование. В целом мистер Соверс согласился с моим решением, однако так как он почувствовал себя лучше, то снова принимает на себя руководство. По понятным причинам он не сможет лично возглавит поход, но подготовку к нему теперь берет в свои руки! Теперь среди нас есть хотя бы один опытный полярник и наши шансы на успех повышаются с разы! Мы с тобой назначены его заместителями. Я по научной работе, а ты как ответственный за организационные вопросы экспедиции! Так же ты остаешься врачам и биологом. Мистер Соверс высоко оценил твою идею с закладкой складов и то как вы это организовали. Здорова, правда?!

— Да зашибись! — Криво усмехнулся я, мои худшие опасения подтверждались — Контракт переподписывать будем? У меня их уже целая коллекция. А да, еще вопрос, поход тоже мистер Соверс возглавит? Пусть говорит, не стесняется.

— Сидор, ты же прекрасно знаешь, что мистер Соверс, даже если ему станет лучше, идти в экспедицию не сможет. Опять твои шуточки. — Чарли закатил глаза как девка — Состав экспедиции мистер Соверс определит позже, когда полностью ознакомится с делами. Я ему уже показывал наши планы, он сказал, что состав надо менять. Я не совсем понял кого и по каким причинам, мистер Соверс устал и нам пришлось прервать разговор, но в любом случае, он более опытный в этих вопросах чем я или ты. Он так же про лошадей спрашивал. По его словам, если идти по льду, то они будут быстрее и выносливее собак, использование их Томасом на леднике он, так же, как и ты признал большой глупостью. Собаки пойдут со вспомогательной группой, а потом вернутся к зимовью. В общем организацию похода он берет в свои руки, хотя с нами и не пойдёт.

— Так… — Я сделал вид, что задумался, но я был на грани и готов был взорваться от любой искры. Одним росчерком пера, все мои труды засунули в самую глубокую задницу! — Лошади у нас осталось четыре, если не брать сани, идти налегке, верхом, да ещё и каждый раз отрезать у коня по одной ноге раз в четыре дня, то мы галопом домчимся до цели и вернемся назад. Ты звезданулся?! Чарли, ты же сам уже довольно опытный! В конце февраля ещё не будет достаточно длинного светового дня, а лошади не могут так как собаки ориентироваться в темноте! Если собака упадёт в трещину, что ни раз уже бывало, мы легко её вытащим, а лошадь мы вытащить не сможем! Мы идем по льду, если сани попадут в полынью, собаки выберутся сами, а лошади нет! Наконец мы не сможем кормить лошадей друг другом, если прижмёт! Лошади не помогут нам отбиться от медведей! Большей глупости, чем вы придумали за какой-то час, я не могу себе и представить!

Чарли выслушал меня молча, он только беспомощно развел руками, и кивком головы указал на Соверса. Я поневоле перевел взгляд на своего пациента, и встретился с ним глазами. Во взгляде Соверса читалась усмешка и превосходство. Большой босс мстил мне за свою временную слабость, которую показал мне ночью, а возможно, и я в этом почти уверен, он желал нам провала. Если первым будет не он, тогда никто! Я его пожалел, а он решил всех нас убить!

Глава 21

Февраль

наступал мучительно, изнурительно долго. Полярная ночь отступала, но все от неё настолько устали, что хоть волком вой. Все были раздражительными и взрывались от малейшей искры. Апатия, депрессия, хроническая усталость, не хватка витамина D, который несет солнечный свет, и постоянное чувство тревоги, одиночества и изоляции от остального мира давили не хуже многотонного пресса. Проблем добавляло ещё и то, что теперь наш сплоченный когда-то коллектив разделился на три примерно равные группы. На тех, кто поддерживал Соверса, тех, кто считал его решения и приказы форменной глупостью, и тех, кто выбрал нейтральную позицию. От былого спокойствия и размеренной жизни по строго установленному графику не осталось и следа.

Немного прейдя в себя, парализованный начальник экспедиции развил бурную деятельность, полностью поменяв всё, что я так долго выстраивал. Он хотел действий, хоть какого-то участия в жизни экспедиции, и потому в его поврежденном кровоизлиянием мозгу рождались одна идея за другой. Он держался уже пару месяцев, и на моё удивление его состояние даже улучшалось, речь стала более внятной, он уже не падал от усталости после нескольких фраз, и довольно неплохо мог поддерживать беседу. Да он попросту не замолкал, выбрав себе собеседником Чарли. Со мной же начальник экспедиции предпочитал молчать, даже во время врачебных осмотров и придуманных мной реабилитационных процедур. И Соверс и я помнили его внезапное пробуждение, и наш ночной разговор. Он точно помнил… Потихоньку, по мелочи, не рубя с плеча, этот идиот отменил все мои нововведения и распоряжения.

Например, спать теперь полярники могли, когда и сколько угодно, если это не мешало их работе. Это тут же дало свои негативные плоды. Выспавшиеся днем мужики, не спали ночью и мешали спать остальным, режим сна и отдыха сбился, теперь часть полярников маялась от бессонницы, а вторая половина от хронического недосыпа. До драк доходило. Например, однажды вернувшийся с обхода метеостанций Мэйсон, случайно под порывом ветра не удержал дверь, и громко ей хлопнул и разбудил дежурившего прошлой ночью Итана, слово за слово, и вот уже два бывших друга с упоением бьют друг-другу морды, разнося всё вокруг. Нам с Чарли тогда с трудом удалось разнять озверевших от накопившегося стресса мужиков и погасить этот конфликт. Хотя… Я бы и сам морду набил кое кому, тому же Чарли, например, а Соверса сам бы обратно в кому отправил!

Именно Чарли выступил ярым сторонником очнувшегося Соверса. Боясь принимать самостоятельные решения, лейтенант Гросс, как и положено в армии, приказы начальника выполнял без обсуждений и критики. На сторону Чарли встали и Сэсил с Эдвардом. В противоположном лагере оказались все те, кто хоть что-то понимал в этой жизни, и ходил со мной в походы на закладку складов. Ричард, Льюис и Мэйсон демонстративно советовались со мной, прежде чем выполнить какой ни будь спорный приказ Сэсила и его зама, они даже спать ложились по старому графику, напрочь игнорируя «разрешение» отдыхать, когда угодно. Между братьями пробежала черная кошка, Чарли и Ричард вскоре попросту перестали разговаривать друг с другом, общаясь строго официально и только по необходимости. Остальные члены экспедиции, Адам, Джо и Итан, заняли выжидающую позицию, боясь примкнуть к какой-либо из сторон.

Только наша четверка сейчас выходили на прогулки и тренировались ходить на лыжах и упряжках. Отмена «обязаловки» сильно расслабила остальных, и постепенно желающих «прогуляться» в буран или жгучий мороз становилось всё меньше и меньше, пока мы не остались одни. Даже Льюис, рука которого после встречи с медведем ещё толком не восстановилась, пытался от нас не отстать. Покалеченный штурман, которому я посоветовал ежедневно разрабатывать поврежденную конечность, строго выполнял мои рекомендации и быстро шел на поправку. Так мы и держались вчетвером: вмести проводили всё свободное время, поддерживая и помогая друг другу.