Каюр

Грим

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

1. ВЫХОД

Я выбрался из кучи-малы и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась равнина. Помню, что наст прогнулся, нас вывалило и смешало со сворой собак, которые сплелись в рычащий клубок, как только что мы в Зеленой Комнате.

Вокруг и впрямь было зелено, будто внезапно сменился сезон, как бывает только во сне или же в трипе. Лишь далеко позади поблескивала на солнце белая полоса, словно снег или соль. Всё колыхалось, мир еще не обрел устойчивость.

Прямо передо мной

стояли ворота. Поодаль крутили шеями и удивлялись всему Гарт и Каспар. Одеты мы были во всё то, в чем прибыли с того (теперь уж "с того") света. Футболка на мне была разодрана до пупа, в нее в последний момент вцепился Котляр, надеясь, что мы и его прихватим. Наверное, и сейчас еще рук не может разжать на моем трупе, бывший мой угнетатель.

На мокрое дело было снаряжено трое: Кушнер, Войцеховский и Вайс. Джус их должен быть контролировать. Полагаю, они справились, раз уж мы здесь.

Стартовать пришлось на несколько дней раньше. Довести проект до совершенства я не успел. Поэтому имеем ту картину мира, какую имеем. Интересно, но и опасно то, что сюжет вообще может выйти из-под контроля.

Собачий клубок уплотнился, оторвался от земли и завертелся еще стремительней вокруг воображаемой вертикальной оси, обернувшись - а я все гадал, где же он - Нарушителем. Он по пёсьи встряхнулся, однако шерсть так и осталась на нем в виде длиннополой собачьей дохи, не лишенной хвостов, да даже и морд. Не исключено, что ее и блохи одолевали. Сам он лицом походил на Котляра, каким я его помнил по Силзаводу, он и руки-то заложил за спину, как, бывало, подкрадывался ко мне, пряча шприц, этот Котляр.

– И не говори, что не предупреждал, - сказал он мне.

– Как будем выкручиваться?
– спросил я.

– Мы уже где? Там?
– перебил Гарт.

– Каждый послан в этот тот мир со своей целью. Тебя-то Он с какой целью послал?
– сказал Нарушитель.

– Я совсем не о том спросил, - сказал Гарт.

– Тут, там... Сейчас всё так плотно встало. Между жизнью и смертью муха не прошмыгнет.

– Как мы будем смешиваться? Мне очень любопытно, как ... Кстати, не пора ли начать?

Он обращался с вопросами не ко мне, а к Нарушителю, сразу приняв его за начальника, равного себе или выше. За кого же? За диавола? Шерсть, морды. Кстати: копыто. Одна нога Нарушителя была вполне по-человечьи обута в сапог. Другая заканчивалась серебряным копытцем. Я не сразу обратил на это внимание, хотя оно блестело вовсю.

– Боюсь, что твой предыдущий вопрос правомерен, - сказал бесоногий.
– Ты действительно не совсем там.

– Что же делать?

Все-таки Гарт закончил тем же вопросом, что и я.

Разумеется, о миксе, марьяже не могло быть и речи, я это еще на том свете решил, полагаясь отчасти на Нарушителя, как почти во всем по эту сторону бытия. Наличие такого даймона, поводыря, если хотите, и отличает каюра от простого бессмертного.

– Попробуем достучаться

до небес, - сказал он.

– Каким образом?
– спросил я.
– Как это достучаться?
– одновременно спросил Гарт.

– Берем пятак и, потерев, чтоб блестело, запускаем им в небеса. Или трижды ударив им во Врата Покоя. Да вот и они.

Я сразу, как прибыли, обратил на них внимание, а Каспар даже пощупал и обошел кругом. Это сооружение возвышалось над почвой совсем одиноко, не привязанное ни к чему, как триумфальная арка. Только было совсем не помпезное и имело створки ворот, закрытые наглухо.

Мне не надо было объяснять, что это и есть П-покой. Я это интуитивно почувствовал - да, кажется, и всегда знал. Слева, справа от Врат Покоя да и позади простилалась все та же тундра, но они были входом в иной мир, вернее туда, где никаких миров вообще нет.

– Предлагаю положиться на старые навыки с элементом случайности. Сыграем в чику, - сказал Нарушитель.

– Ставка?
– спросил я.

– Направленье судьбы. Здесь других ставок нет.
– Он вынул из-за спины сжатые кулаки.
– В какой руке?
– спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь из нас троих.

Я хотел указать на левую, но меня опередил Гартамонов, впрочем, тоже выбрав левый кулак. Нарушитель разжал ладонь, на ней, рыжея, лежал какой-то металл, овальной, как мне сначала почудилось, формы. Но это оказалась деньга 1749 года, вполне себе круглая, хоть и с неровными краями, та самая или идентичная той, которую я вынул из тайничка в Красном Доме.

Нарушитель бросил ее мне, вроде даже бы подмигнув:

– Ты первый.

Деньга в результате какой-то алхимии из медной сделалась золотой. И увесистой - то есть в качестве биты самое то.

Он повторил процедуру, угадывал опять Гарт - видимо это почему-то казалось ему важным - на это раз действительно выпало нечто овальное - бляха Љ 1466. Эту биту Нарушитель отдал Гарту. Каспару же бросил его медаль, ту самую, что была на нем в наше с ним совместное путешествие. Каспар своей лапкой куриной ловко подхватил её на лету.

Нарушитель, немного прихрамывая, отмерил три метра от Врат и вдавил в почву копытце, оставив в ней ямку - котёл. Выиграть можно было двояко: либо попасть в него битой, либо положить свою биту рядом с битой одного, а затем и другого партнера на расстоянии пяди. Идеальный вариант - накрыть биту битой, это и есть собственно "чика". Это было интересней и продлевало игру. Но поскольку я бил первый, то приходилось целить в котел.

Ворота были деревянные, струганые, но не крашеные, с дубовой фактурой разводами. Я ударил битой о Врата Покоя, она, отскочив, упала мимо котла, хотя и близко к его краю. Иногда правилами разрешалось трижды подуть на нее, с тем, чтобы уронить в котел, и я хотел заявить об этом. Но не успел, так как в то же мгновенье сам очутился внутри котла.