Кайсе
Шрифт:
Как бы между прочим она сказала Оками, что Жак Донноуг действительно «вспахивает ароматное поле», и указала на комнату в задней части верхнего этажа. Оками находил странным, что американцы строго запрещают сексуальные связи между мужчинами. В Японии это была признанная форма отношений в течение столетий.
Хозяйка заметила, что Донноуг настаивал именно на этой комнате, но она не могла понять почему. Обойдя по периметру здание, Оками разгадал загадку. Окно места встреч Донноуга выходило в угловую
Оками вернулся в «Железные ворота» и уже собирался подняться по лестнице, когда заметил входившую в дверь армейскую медсестру Фэйс Сохилл. Он видел ее, когда ходил на встречу с Джоном Леонфорте.
Он быстро отступил в темную часть зала, ведущую к кухне. Женщина направилась прямо к лестнице и поднялась по ней. Было странно видеть ее здесь, а еще более странным казалось то, что она, очевидно, хорошо знала это заведение.
Оками подошел к хозяйке и спросил, знает ли она что-либо об этой американской женщине.
— Она приходит сюда время от времени, — ответила женщина, вспоминая. — Пожалуй, в один из трех или четырех дней, когда приходит Донноуг. Она никогда не появляется здесь, когда его не бывает. Что она там делает с двумя мужчинами, я не имею понятия. — Она передернула плечами. — Я сказала Донноугу в первый раз, когда это случилось, что ожидаю получить от него большую сумму. Он заплатил, ничего не спрашивая.
Заинтересовавшись, Оками тихо поднялся по лестнице вслед за Фэйс Сохилл.
В конце коридора он остановился, обдумывая следующий шаг. Инстинктивно он приложил ухо к двери, которая в подобных заведениях бывает достаточно тонкой.
— Вы уверены, что это безопасно? — донесся до него через дверь голос Сохилл.
— Я говорил вам, — раздался мужской голос, несомненно принадлежавший Донноугу, — он не говорит по-английски.
— От всего этого у меня мурашки по телу.
— От чего? — холодно спросил Донноуг. — Секса между мужчинами или беготни за Альбой?
— Вы ужасно легкомысленны для человека, играющего в такие опасные игры, — заявила Сохилл. — Если Виллоугби узнает, что вы делаете...
— Он не узнает. Маленький фашист слишком занят тренировкой мозгов своих японских полковников. Он хочет сделать из них шпионов. — Он слегка кашлянул. — Полагаю, что это тяжелая работа, если вы полноценный военный преступник.
— Этим людям место за решеткой, — заметила Сохилл. — Мне известны те зверства, за которые они должны нести ответственность.
— Это знает и Виллоугби, могу заверить вас. Однако он спокойно спит по ночам. Но это потому, что у него на уме коммунисты. Его план состоит в том, чтобы использовать этих японских офицеров как ядро нового военного генерального штаба перевооруженной Японии. «Советы, —
Оками чувствовал, как кровь приливает к его внутреннему уху. Его сердце стучало, а во рту стало сухо. С чем он столкнулся? Он был прав относительно Виллоугби. Но почему Сохилл бегает, как выразился Донноуг, между ним и Альбой? И почему Альба, а не его босс Джонни Леонфорте?
— Я опаздываю, — сказала Сохилл. — Давайте мне это.
Ее голос стал внезапно громче, и Оками сообразил, что она сейчас откроет дверь.
— Вот, пожалуйста, — прозвучал голос Донноуга. — Последний дурак из пятнадцати в группе Виллоугби. Это будет праздничный день для Альбы.
Оками услышал шорох, отпрянул от двери, повернулся и быстро пошел обратно по коридору. Когда он спускался по лестнице, то услышал, как открылась дверь и по коридору застучали высокие каблучки.
Оками уселся на покрытую лаком черную скамью и стал дожидаться, когда Фэйс спустится вниз.
— Мисс Сохилл, — обратился он к ней, вставая и улыбаясь, когда она сошла с последней ступеньки.
Она обернулась. Ее холодные темно-синие глаза оценивающе смотрели на него, как если бы он был заинтересовавшей ее дамской сумочкой в витрине магазина.
— Вы — Микио Оками. Я помню вас.
— Совершенно верно. Могли бы мы выпить чего-нибудь?
— Боюсь, что об этом не может быть и речи, — заявила, нахмурившись, Фэйс. Она крепче прижала коричневый конверт, который держала под мышкой. — Я уже опаздываю. Джонатан не любит, чтобы его заставляли ждать.
— Вы хотите сказать Винсент Альба?
В первый раз на лице Фэйс мелькнуло удивление.
— Ну хорошо, в этом случае, я думаю, сумею уделить вам минуту-другую.
Оками провел ее в акасосин, ниже по той же улице. Красная лампа заведения весело покачивалась в темноте. Внутри стоял шум и было так накурено, что они не могли видеть даже конца длинной, узкой комнаты. В полумраке Оками протолкался к бару, заказал две порции шотландского виски, даже не поинтересовавшись у Фэйс, чего она хотела бы выпить, и отвел ее в незанятую кабину в задней части помещения.
— Вы и Альба занимаетесь кое-какими незаконными делишками, — заявил Оками, как только они уселись.
— Прошу прощения?
— Может быть, вы спите за спиной Джонни?
Фэйс рассмеялась.
— Да. И, может быть, луна сделана из зеленого сыра. — Она снова засмеялась. — Этот парень — человекообразная обезьяна.
— Вы работаете на человекообразную обезьяну?
Фэйс повернула к Оками голову. Ее темно-синие глаза имели необыкновенную способность меняться в зависимости от обстановки. Сейчас в них просматривалась полупрозрачность табачного дыма. Она улыбалась.