Кайкен

Гранже Жан-Кристоф

Арки эстакады теперь приблизились. Крюк надземного метро повернул вспять. А главное, на путях сверкнул подъезжающий поезд. Его свист вспорол горячий воздух.

Из последних сил Пассан бросился вперед. Улица дробилась в глазах, дрожала, рассыпаясь светом и тенью. Осталось всего двести метров… Впереди Пассан видел только широкую круговую площадь, плавящуюся на солнце. Каждый метр он будто глотал, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Слева раздался грохот: вагоны уходили под землю. Здесь заканчивался надземный отрезок пути. Он кинулся дальше, сбегая по ступенькам в метро, оступился,

но удержался на ногах. И тут его зажало в турникете.

Пассан отпихнул пассажира, компостировавшего свой билет, и перемахнул через заслон. Направление к станции «Насьон». Он снова сбежал по ступенькам. Гудок отдавался от сводов туннеля. Двери закрывались. Плечами он заблокировал створки и, извиваясь в резиновых челюстях, протиснулся в вагон.

На него уставились потрясенные пассажиры. Пассан попытался улыбнуться им и вытер лицо. До него вдруг дошло, что он очутился в том же вагоне, из которого выскочил на «Шапель». Он вспомнил, что Гийар сел в соседний. Возможно, гермафродит даже видел, как он ввинчивается внутрь.

Он прошел к стеклянной перегородке, пытаясь высмотреть Гийара. Теперь он уже не таился: уперся в стекло ладонями, прижался к нему лицом, наблюдая за пассажирами. Гийара среди них не было. Пассан не верил своим глазам. Поезд замедлил ход: «Бельвиль».

Подавив рык, он выскочил из поезда и вошел в следующий вагон. Гийара там действительно не было. Охваченный яростью, он снова вышел и, когда раздался гудок, проскользнул в третий вагон. Гийара не было и здесь.

Мерзавец сошел на станции «Сталинград» или «Жорес».

Смирившись с очевидным, Пассан мгновенно успокоился, в последнюю секунду вырвался из вагона и плюхнулся на скамейку. Его чуть не вывернуло. Кровь билась в висках, пульсировала в животе и между ног. Он застыл, склонив лицо, словно его только что избили и он пытается справиться с накатывающей волнами болью.

Поезд ушел. Стало тихо.

Только тогда он заметил, что у него звонит мобильный.

— Алло?

— Это Фифи. Тебя все ищут! Твою мать, где ты?

Он поднял глаза к табличке «Бельвиль».

— Нигде.

— Я жду тебя в Нантере. Давай пошевеливайся. У меня есть новости от Сершо, и я сам связался с пожарными из тех районов, где жил Гийар.

Пассан не сразу понял, о чем речь.

— Ты обнаружил поджоги?

— Это даже не биография, а фейерверк какой-то.

46

На авеню Жана Жореса он заскочил в ближайшую лавчонку и купил новую каскетку и ветровку — и то и другое серого цвета. К нему понемногу возвращалось спокойствие. Не хотелось верить, что Ночной рыцарь пошел на такой риск — несмотря на судебное предписание, провал операции в Стэне и даже вчерашнюю потасовку. Слежка служила только лишним подтверждением его правоты: до лобового столкновения оставались считаные часы. Пассан ни за что не бросит начатое — это выше его сил.

А сам Гийар и жил-то только ради этой схватки.

Медленным шагом он двигался по ярко освещенной улице. Сбросить с хвоста Врага оказалось не так уж трудно. Справившись с первыми минутами шока, он стал действовать хладнокровно и провел его, как ребенка. Впереди мелькнула

вывеска банка «Эйч-эс-би-си». Длинное черное стекло правильной формы словно бросало вызов окружающей грязи и шуму уличного движения. По аналогии ему вспомнились его собственные автосалоны, строгой безупречностью спорившие с городским хаосом. Это были оазисы порядка и чистоты.

Он прошел через рамку металлоискателя и оказался в помещении банка. Просторный безликий зал. Работал кондиционер, и от холода он на мгновение замер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться к низкой температуре. Народу было много, перед каждым окошком толпились клиенты. Хорошо, что это крупное отделение банка, — никто здесь не вспомнит какого-то Жан-Пьера Леви.

Он встал в очередь, чувствуя себя спокойным и внутренне собранным. Победа над Пассаном внушала ему уверенность и даже слегка пьянила. Подошла очередь. Молодой метис, по всей видимости выходец с Антильских островов, взял заполненный бланк, пробежал глазами текст и сравнил подписи. Затем изучающе уставился на фотографию в удостоверении личности и вдруг поднял глаза.

— Не могли бы вы снять каскетку и очки, месье? — с вежливой улыбкой спросил он.

— Нет.

Для пущей убедительности Гийар шлепнул на стойку полицейское удостоверение Леви. Парень в окошке принялся озираться, явно желая призвать кого-нибудь на помощь. Рутинная работа оборачивалась для него катастрофой.

— Будьте любезны, месье, подождите пару секунд, — наконец пробормотал он и исчез.

Мелкая сошка! Сейчас же из кабинета за шторой появился другой служащий. Обманщик продолжал терпеливо ждать. В его лице не дрогнул ни один мускул.

— Какие-нибудь проблемы, месье? — слащавым голосом метрдотеля спросил вновь прибывший.

— Поинтересуйтесь у своего коллеги.

Служащий улыбнулся, всем своим видом говоря: «Это уже ни к чему. Вопрос решен». Удостоверение Леви он держал с таким почтением, словно ему в руки попал Регент — чистейшей воды бриллиант французской короны.

— Я провожу вас в хранилище, — сказал он, возвращая документ.

И Гийар пошел за банковским служащим, не удостоив даже взглядом его молодого коллегу, который молча переваривал унижение. В душе он испытывал к метису нечто вроде чувства солидарности. Он в принципе относился с симпатией ко всем мальчикам для битья на земле. И знал, что оказал парню добрую услугу: по одному унижению в день, и шкура задубеет так, что никакой иной брони больше не понадобится. А кому говорить за это спасибо?

Они спустились в подвал. Температура упала еще на несколько градусов. Настоящее убежище из стали и бетона, царство конкретных вещей и больших денег — тех, что похрустывают между пальцами и расходуются на удовлетворение желаний.

Их шаги звучали гулко, как в церкви. Воображение рисовало ему владельцев сейфовых ячеек, руки, сжимающие пачки банкнот, взоры, зачарованные блеском драгоценностей, губы, шепчущие молитвы, чтобы не снизился курс акций и не обесценились облигации. Он почти физически ощущал ту лихорадочную дрожь, с какой они поклонялись Деньгам с большой буквы. Здесь, в этом подземном святилище, курили фимиам божеству наживы.