Кайкен
Шрифт:
На фотографиях у Кампанеса была внешность сутенера: короткие курчавые волосы, загорелая кожа, рубашка распахнута на волосатой груди, украшенной крестильным образком. Этот дамский угодник приводил других мужчин в замешательство: как такой мужик может нравиться женщинам?
Вряд ли Гийар сильно сожалел о разлуке с такими родителями. Наоборот, он наверняка убивал их с наслаждением — оттого, что уничтожает посредственность, позволившую себе отвергнуть его.
Пассан закрыл ноут. Как ни странно, все увиденное только укрепило его уверенность, что незваным гостем был именно Гийар, задумавший спалить его дом,
От этой мысли снова скрутило желудок, заныло под ложечкой. Сейчас бы ему здорово помог лексомил — он знал, где Наоко его держит. Но он лишь раз в жизни нарушил собственное правило — никакой наркоты, и то когда впал в беспросветную депрессию.
Действие — вот спасение от всех недугов.
44
Внутри автосалона в Обервилье не было заметно ни малейшего движения.
Хотя, вообще-то, Пассан ничего и не мог разглядеть — слепящие отблески солнца делали стеклянные витрины совершенно непроницаемыми. Подняв стекла и на полную мощность врубив кондиционер, он припарковался на стоянке напротив автосалона, на другой стороне авеню Виктора Гюго.
В сотне метров от него Альбюи и Малансон расхаживали вокруг своей машины. Чуть ближе шофер Гийара курил, прислонившись к роскошному автомобилю хозяина. Пассан не рисковал быть замеченным: он позаботился о том, чтобы машина стояла против света.
Одним глазом следя за своей целью, он листал «Пятнадцать мифологических историй» — настольную книгу Гийара в приюте Жюля Геда. «Прикованный Прометей», «Завоевание Золотого руна», «Возрождение Феникса», «Меламп, черноногий провидец»… Черно-белые иллюстрации были невероятно выразительными. Художник словно полосовал бумагу своим пером, играя на нервах читателя.
Пассан не сомневался, что безумная жажда убийства, переполнявшая гермафродита, уходит корнями в какой-то из этих мифов. Двуполый, преследуемый товарищами, вечно одинокий, несчастный и озлобленный, общавшийся с птицами и земляными червями, на этих страницах он обрел свою новую личность, связав себя кровными узами с героем книги.
Вспомнив о поджогах, Пассан остановился было на Прометее, похитителе огня. Впрочем, нет: титан был повержен и приговорен Зевсом к вечным мукам. Миф о Гермафродите? Но миф рассказывал лишь о судьбе двуполого существа, не упоминая ни о костре, ни об убийстве. Зато Феникс подходил по всем статьям. У легендарной птицы не было пола. Ни самец, ни самка, она сама воспроизводила себя, поджигая собственное гнездо и возрождаясь из пепла, одинокая, независимая, пылающая. Быть может, жертвоприношения младенцев выполняли ту же функцию?
Пассан поднял глаза. Сейчас, когда светило солнце, грохот застрявших в пробках машин буквально оглушал. Даже с поднятыми стеклами Пассан ощущал удушающую мощь бурлящей окраины. Квартал в американском стиле: пешеходный без пешеходов, «теплый и человечный» без тепла и человечности, зато непрерывным потоком извергающий машины, газы, шум, вонь. Стоявшие вдоль проспекта новые красные дома, казалось, еще возвышались над хаосом, но не пройдет и нескольких лет, как они, грязные и обшарпанные, станут неотъемлемой частью преисподней.
И тут Пассан понял, какой он идиот. Он здесь, чтобы выследить Гийара, точнее, выяснить, может ли тот ускользнуть незамеченным. И зачем он тогда торчит
Полицейский тронулся с места, покинул свое укрытие и объехал вокруг блока домов. Во второй раз сворачивая направо, он наткнулся на съезд, ведущий на подземную парковку. В тот же самый миг оттуда выскочила машина класса А и двинулась в противоположную сторону — к Порт-д’Обервилье. В зеркальных отблесках ветрового стекла он различил человека в каскетке и серой ветровке. Гийар? С трудом верилось в такую удачу. Разве что наконец-то начал действовать закон равновесия. В этом деле Пассану так долго не везло, что пора бы уже чаше весов склониться на его сторону.
Он свернул, вынудив несколько машин затормозить, и надавил на газ. Через пару минут полицейский уже висел у «мерса» на хвосте, двигаясь по северному кольцевому бульвару. Подъехав поближе, он смог лучше разглядеть водителя. Голова под каскеткой была забинтована. Ну точно, это Гийар. Пассан пропустил вперед две машины и сравнял свою скорость с «мерсом». Показался Порт-де-ла-Шапель. А что, если беглец задумал добраться до аэропорта Руасси — Шарль-де-Голль и навсегда исчезнуть? Но тот миновал поворот на магистраль А1. Куда же он едет?
Еще через километр «мерс» свернул к Порт-де-Клиньянкур. Вслед за ним Пассан покинул кольцевой бульвар и какое-то время плутал по перекресткам и улочкам, окруженным лавочками блошиного рынка. Гийар как раз припарковался на бульваре Орнано у въезда в пассаж Мон-Сени. Полицейский обогнал его, когда тот выходил из машины. Его охватила дрожь: он настиг убийцу, когда тому удалось уйти из-под присмотра. И на этот раз он его не упустит.
В этот самый момент Гийар растворился в толпе. Подавившись ругательством, Пассан остановился у первого попавшегося подъезда и выскочил из «субару». Гийара нигде не было видно — только уличный шум, белое слепящее солнце, так что кружится голова… И тут он снова его засек. На Гийаре была бесформенная, изношенная армейская куртка, ничуть не похожая на его костюмы «Бриони» или «Зенья».
Пара солнечных вспышек на стеклах проезжавших мимо машин — и Пассан увидел, как Гийар спускается в метро. Сунув руку в салон «субару», он опустил солнцезащитный щиток с надписью «Полиция», вырвал ключ из зажигания. Бегом пересек бульвар Орнано и в свою очередь кинулся в метро. Билетные кассы. Турникеты. Сигналы. Народу в это время дня было немного, но вот Гийара уже не видно. Эта станция — конечная на четвертой линии. Значит, направление могло быть только одно: в сторону «Порт-д’Орлеан».
Пассан купил билет, прошел через турникет, спустился по лестницам. Гийар стоял на платформе, сунув руки в карманы, — воплощенная невинность, такой же, как все. Полицейский затаился в стороне. Его лихорадило от возбуждения, и в то же время он наслаждался царившей в метро прохладой, пропитавшим воздух запахом жженой резины. Прислонившись спиной к стене, он смотрел на обложенный кафельной плиткой свод и воображал груз многих тонн земли у себя над головой.
Послышался грохот подъезжавшего поезда. Гийар вошел в открывшуюся дверь. Дождавшись гудка, полицейский вскочил в последний вагон. Стоя среди пассажиров, он перевел дух, отгоняя терзавшие его вопросы.