Каятан
Шрифт:
— Ясно чем, — произнес я вслух. — Этот чертов бандитский главарь заимеет на нас огромную обиду и пришлет кого-нибудь провести серьезную разъяснительную беседу на тему: «Как нехорошо и насколько недопустимо отказывать таким большим, важным и авторитетным людям, как досточтимый господин Лето».
— Или сам припрется, с ротой телохранителей — хмуро предположил Мик. — Чтоб показать, кто здесь самый крутой. — Он помолчал недолго. — Кай, а ты отказываешься чисто из вредности или потому что на бандитов работать не хочешь?
— Не знаю, — над этим я не задумывался: просто некоторые решения приходят
— Я просто подумал: так мы все время будем попадать во всякие истории. Может, это из-за того, что у нас нет своего места? У тебя случайно никаких мыслей насчет того, чем мы могли бы заниматься в свободное от спасения себя… себяв… себяй… э-э… нас время? Если бы наша жизнь стала более размеренной…
— Знаешь, — сказал я, — об этом я тоже думал.
— И что надумал?
— Надумал, — я сделал паузу, — что рано пока об этом думать. Вот разберемся со всем…
— Состаримся быстрее.
— Скорее уж к Леду на свиданку, — «обнадежил» я его. — Есть будете? — Я-то уж точно буду. Устроившись на стуле, я стал кинжалом нарезать мясо. Мик тут же присоединился ко мне, позабыв… ну, как минимум, о половине проблем.
— Кай, — произнесла Алиса — как и мы, разумеется, проголодавшаяся, но с едой во рту она не разговаривала — воспитание виновато, — так ты все-таки ходил в Верхний город? — ее голос был немного нервным.
— Ходить-то, ходил, — невесело начал я, — но, если честно, не очень удачно. Не считая встреч со всякими, э-э… — я хотел рассказать Мику про вампира — ему бы подобная байка точно понравилась, а вот Алисе… — …нехорошими личностями, я узнал… э-э, то есть у меня создалось впечатление — правда, весьма отчетливое, что попасть туда шансов нет практически никаких. Стража там какая-то особенно крутая, да и инаров целых три штуки, причем маги не просто стоят, а каждого проверяют и обходятся без всяких пропусков: то ли всех в лицо знают, то ли еще что-то. Я уже начинаю жалеть, что мы не наведались в твое поместье, Алиса: ведь ты законная наследница…
— Только в теории, — неожиданно перебила она меня, — ведь у меня нет никаких влиятельных друзей или родственников, мои интересы некому представлять, а это означает, что на право обладания поместьем сразу же появится целая куча претендентов. Начиная с дружков отчима — и заканчивая Короной.
— Короной?
— Я в этом разбираюсь немного… Всех дворянских детей учат куче разных вещей. Так вот, около года назад король издал один закон, который очень легко позволяет Короне забирать оставшиеся бесхозными земли. Например, одна из статей этого закона гласит, что наследовать землю имеют право только прямые родственники: родители, дети, внуки и братья с сестрами. Двоюродный брат уже остался бы ни с чем.
— Но ведь ты-то прямая наследница! — заметил Мик.
— Я же говорю: этот закон специально создан, чтобы забирать землю. Туда намеренно натыкали множество мелких оговорок, позволяющих решить исход дела в пользу Короны практически в любой нестандартной ситуации. Там есть такой пункт, где говорится, что… — Алиса ненадолго замолчала, как будто подбирая подходящее слова. — В общем, сам пункт занимает несколько страниц мало чего значащих сложных предложений, но суть
— А ведь умный у нас, оказывается, король, — сказал Мик, — аж гордость за судьбу родины одолевает.
— Тогда, — я покачал головой: вдруг это ускорит ход мыслей? — тогда, наверное, стоит все-таки попытаться разузнать о графе Варибе, но охрана… обмануть ее вряд ли получится.
— Может, курьером прикинуться, — предложил Мик, — или еще лучше — действительно наняться: тогда появится повод.
— Теоретически возможно, — сказал я, — но, даже если повезет, времени уйдет очень много… Ладно, завтра над этим еще подумаем, а то уже спать хочется.
Глава 4
1115 г. Термилион. Туалон. Верхний город.
11 день 2-го месяца.
Инар
Иногда Хасат и сам себя корил за то, что не подготовил достаточно помощников, хотя самобичевание было и не в его правилах. Не сумел, не успел, не предвидел… Что толку оправдываться? Глупо себя обманывать, иначе в какой-то момент можно перестать доверять самому себе.
Да, это трудно. Нужно не только найти подходящего по характеру и по способностям человека, но и обучить его. Обучить, прежде всего, преданности, да и многим другим вещам, хотя и менее важным. Наделенные властью люди редко умеют доверять: планка опасности никогда не опускается ниже определенного уровня. Хасату хорошо было известно, что настоящей преданности без настоящего доверия быть не может. Но не так уж много людей на это способных, не так долго они живут…
Он умел доверять, и однажды это сыграло с ним злую шутку. Это было давно — порой казалось, что в прошлой жизни. Порой он даже верил, что того, кем он был тогда, больше не существует… Прошлое, а Хасат многое мог сказать о прошлом, — и ошибки. Ошибки — особенно…
Как обидно, как в высшей степени жестоко и неоспоримо справедливо — постигать прожитое. Ты благодаришь Мааса за спасение, не подозревая, что давно мертв. А осознав, наконец, — не слышишь ничего, кроме гнусного хихиканья Бездны у тебя за спиной: только тогда ты понимаешь, что она никогда не промахивается…
Частично был виноват сам, отчасти виновны были обстоятельства… Не располагала к этому жизнь, а он не прикладывал достаточных усилий, чтобы навязать ей свои условия. Горько об этом думать, но вполне вероятно, что потому он и дожил до своих лет. И не вернуть ушедшего. И ушедших.
Сегодня была другая жизнь.
В последнее время Хасат смотрел в будущее с оптимизмом. Это было особенно приятно, потому что он привык видеть вещи такими, какими они являются на самом деле. Ох, не зря, не зря кочевники говорят, что, если за всю жизнь ты не разу не был по-настоящему счастлив, это значит, что все это время ты стать счастливым готовился.