Каятан
Шрифт:
Взгляда я на себе больше не чувствовал, теперь ощущение было немного другим: наверняка уже моему преследователю было не по себе. Заметив появившуюся из-за поворота темную фигуру, я слился со стеной.
Скрыть в саабат свой следующий шаг во время боя, когда вокруг множество противников, гораздо легче, чем когда ты дерешься один на один. Еще сложнее быть невидимым, когда кто-то ищет тебя, а ты не имеешь права не только шевелиться, но и думать. Это самое сложное — остаться наедине с собственными мыслями и суметь от этих мыслей спрятаться. Пустота должна наполнять тебя, но ни в коем случае не становиться частью твоего я. Чем глубже ты
Неизвестный — высокий мужчина, в безразмерном балахоне — прошел в метре от меня. Настороженный взгляд прошелся по моему одеянию, но выявить меня не сумел, — продолжив часто скользить из стороны в сторону. Охотник не понимал, куда могла подеваться из глухого тупика уже практически настигнутая добыча.
— Эй, мужик, как до книжной лавки добраться? — максимально низким и хриплым голосом осведомился я, становясь у выхода из переулка.
По идее, этот вопрос должен был до ужаса пугать любого, — именно так было в одном из рассказанных Миком анекдотов, — но, судя по всему, этот парень того анекдота не знал. Иначе зачем бы ему кидаться на меня с таким нерасполагающим к завязыванию интеллигентной беседы выражением лица? А еще, было что-то странное в этом самом выражении — я имею в виду, помимо малой доли одухотворенности…
Видимо, Маасу тоже стало интересно, что у нас тут затевается: чуть постаравшись, он отыскал себе маленькую щелку меж черных облаков и краешком глаза выглянул из-за тучи, осветив бледным сиянием перекошенное ненавистью лицо. Сброшенный на спину капюшон сделал картину еще полнее: я понял, что лицо искажала не только ненависть.
Черные зрачки, поглотившие радужку без остатка, медленно наливающиеся кровью. Кожа, мгновенно перешедшая из бледного в мертвенно-белый цвет. Черты лица, заострившиеся настолько, что оно больше напоминало покрытый прозрачной пленкой череп. Превратившиеся в тонкие нити губы, обнажившие пару неестественно длинных клыков. Очень неестественно…
— Слышь, дружок, может, мирно разойдемся, а? — почти жалобно попросил я, не на шутку струхнув.
Одно дело — идущий по твоим следам грабитель, совсем другое — нападающий на тебя с известной целью сказочный герой, — причем ни сказку, ни героя назвать добрыми было нельзя.
— Конечно, конечно, разойдемся, — хихикнул вампир. — Вот сейчас я тебя поймаю, — я уже в третий раз увернулся от когтистой пятерни, — и сразу же разойдемся.
Оружием противник себя не отягощал: пятисантиметровые белесые крюки на кончиках пальцев работали со старательностью хорошо отлаженной мясорубки.
Увернуться от удара в четвертый раз удалось не полностью — мой новенький плащ получил несколько корявых разрезов. Разумеется, я обиделся и тут же вспомнил, что помимо защиты существует еще нападение. Уклоняться от следующего удара я не стал: нагрузил его встречным движением, подрезав противнику запястье. К сожалению, на вампира это произвело гораздо меньше впечатления, чем хотелось бы. Он продолжал двигаться все с той же невероятной для обычного человека скоростью. Из раны успело капнуть всего несколько раз, потом на разрезе кровь свернулась.
Поднырнув под очередной выпад, я попытался всадить кинжал противнику в бок, но лезвие только скользнуло по ребрам. Это было уже совсем неприятно: ведь в этот раз я бил значительно сильнее, не по максимуму, конечно — иначе
Нет, кажется, его все же проняло. Еще раз, видимо, по инерции, попытавшись меня достать, вампир остановился, схватился за бок.
— И чему я удивляюсь? — вопросил он у себя самого. — Глупо было ожидать от старого торгаша чего-нибудь, кроме очередной подлянки. Вот скажи мне, парень, — со страданием в голосе обратился он ко мне, — ну, что я тебе плохого сделал? Что ты меня обижаешь… проблемы создаешь? Какого Леда не можешь просто расслабиться и не мешать человеку делать его работу?
— Э-э… — ничего вразумительного я на это ответить не мог, хотя одна мысль в голову все же пришла: — Извини, но ведь ты же не человек.
— О, боги! — воскликнул вампир, почему-то обидевшись еще сильнее. — Он еще и издевается! Ну ладно, маленький неблагодарный лицемер, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Ща я тебя научу старших уважать.
Интересно, вампиры все такие, или этот один такой оригинал: то разоряется почем зря, то замирает на месте, как истукан? Может, он сейчас еще и в летучую мышь превратится? Хм…
Неожиданно, я поймал себя на мысли, что мне очень хотелось бы посмотреть на такое превращение или на какое-нибудь другое, даже несмотря на то что это может быть опасным для меня самого. Н-да… это еще вопрос, кто из нас более странный.
Пока я предавался глупым мечтаниям, вампир вернулся к жизни. Не внушающий доверия своим внешним видом и раньше, теперь он выглядел совершенно сумасшедшим. Бешено сверкнув глазами, он утробным голосом провозгласил:
— Иди ко мне!
Для порядка я решил немного подождать. Вдруг меня уже заколдовали и я полностью и без остатка покорен воле вампира? Нет, легкую потерю ориентации я почувствовал, но это ощущение очень быстро прошло. Никакого сравнения с нападением Твари.
— Не сработало, — честно сказал я.
Вампир удивился, но ненадолго, — видимо, по жизни он все-таки был фаталистом, а потому долго грустить не стал. Кроме того, выяснилось, что у противника был заначен еще один козырь.
— А так?!! — выкрикнул он, резко выбрасывая вперед руку.
Внешнего эффекта действие не возымело. Я было решил, что попытка ушла в холостую, как в ту же секунду что-то невесомое и бесформенное мелькнуло у меня перед глазами. Благодаря одному только инстинкту я успел дернуться в сторону, но недостаточно резко: зацепило краешек локтя. Правая рука мгновенно отнялась, кинжал медленно полетел на землю, не давая мне шанса разобраться с новыми обстоятельствами, — а вампир кинулся вперед.
Пригнувшись и плавно перенеся вес с левой ноги на правую, тем самым уходя от молниеносного движения, я перехватил не успевший пролететь и двадцати сантиметров кинжал левой рукой и, на этот раз в полную силу, загнал его неприятелю в солнечное сплетение. Хрустнул ломающийся позвоночник, упало в пыль тяжелое тело. Удивительно, но вампир все еще был жив: непослушной рукой старался вытащить из раны кинжал. В плоть вошло не только лезвие, но и добрая половина рукояти, а он все равно боролся.
Видимо, значительная часть связанных с их племенем мифов — никакие не мифы. В том числе и страшилки об их невероятной живучести, хотя в возможность собрать себя по кусочкам после сжигания в каменной печи и нескольких лет погребения верилось по-прежнему слабо, — к счастью, проверять меня никто не заставлял.