Каятан
Шрифт:
Высунувшись из-за угла, я бросил кинжал. И попал. Ударившись об стену, убийца повалился на землю.
Лейтенант что-то услышал, и ему пришлось потратить мгновение, чтобы бросить взгляд через плечо. Не знаю, увидел ли он что, но заминка не прошла безболезненно. Его опять ранили, на этот раз в ногу. Стало понятно, что долго ему не продержаться.
Метнувшись к телу убитого, в переулок, я выдернул из его ножен короткий меч: такой же, как и у остальных нападавших. К сожалению, от удара о землю разрядился арбалет. Иначе можно было бы сразу вывести из строя еще одного.
— Перезаряди
Четвертый убийца занимал позицию немного в стороне от места схватки, потому для остальных мое появление стало сюрпризом. Я старался двигаться как можно тише.
Тренировки под руководством сержанта Киото научили экономнее расходовать силы. Если раньше, чтобы ускориться, мне приходилось выплескиваться полностью, то теперь мое сознание всегда находилось в гармонии с телом. Конечно, при таком неполном погружении в саабат — так Киото называл состояние сосредоточения — не могло быть и речи, чтобы отразить хотя бы один удар такого мастера, как сержант, но зато над всеми остальными я мог бы иметь значительное преимущество в скорости никак не менее получаса.
И этим преимуществом я мог воспользоваться в любой момент. Саабат становился такой же важной и естественной частью меня, как потребность и возможность дышать.
Я думал, что с этими тремя придется повозиться, но оказался не прав. Все кончилось на удивление быстро. К ближнему убийце удалось подобраться бесшумно, и это решило исход поединка. В первый же удар я вложил максимум силы. Еще через секунду щелкнула арбалетная тетива, и противник остался только один. Его прикончил сам пострадавший. Несмотря на полученные ранения, он оставался боеспособной единицей.
— Надо бы вас перевязать, — обратился я к офицеру. Он был молодой и с внимательным взглядом.
Я быстро разорвал снятый с трупа плащ и начал перевязывать лейтенанта: удалось разглядеть знаки различия. Мик в это время обшаривал неподвижные тела… Мародер. Он ведь не видел раньше трупов. Для меня это был уже не первый раз, а держался я с трудом.
Лейтенант молчал, разглядывая нас. Наверное, был удивлен нашим невеликим возрастом, или просто радовался, что остался жив. Ему еще и повезло: из трех ран серьезной оказалась только одна — вторая, в руку.
Пока я заканчивал перевязку, Мик успел набрать целый мешок. Значит, его от рвоты избавляла жажда наживы.
— Целая куча железа — и ни одной монетки, — пожаловался парень.
— Скупердяй, — обозвал я его. — Как вы себя чувствуете, лейтенант? — я повернулся к спасенному.
— Хуже, чем хотелось бы, — ответил он, поморщившись. — Кажется, я должен поблагодарить вас, молодые люди, если бы не вы, то… В общем, этот день мог бы стать одним из самых неудачных в моей жизни.
— У всех бывают неудачные дни, — сказал я.
— Точно, — согласился он, — кстати, меня зовут лейтенант Леринг.
— Рад познакомиться с вами, лейтенант, даже несмотря на не слишком располагающую обстановку. Я — Кай, а это — Мик. Второй учебный полк, взвод сержанта Киото.
— Зверя?
— Зря вы так.
— А я и не сомневался, — лейтенант через боль улыбнулся, — а десяток у вас какой?
— Первый.
— Правда? Ну, тогда все понятно.
— Наверное, вам нужно в госпиталь, — вернул я его к действительности.
— Нет, лучше просто доведите меня до моей роты.
— Какая у вас?
— Первая, второго пехотного полка, Седьмой Легион.
Надо же, как повернулось, подумал я про себя, а вслух сказал:
— Наверное, но сейчас нам лучше спешить, а то эти, — я махнул рукой в сторону трупов, — могут оказаться не единственными. Кем бы они ни были…
— Ты прав, — согласился лейтенант.
Прав я был или нет, а по пути в лагерь на нас так никто и не напал. Леринга мы довели до дверей барака первого взвода и, не став дожидаться появления кого-либо, поспешили удалиться. Перед самым уходом лейтенант обратился к нам:
— Ребята, сегодня вы спасли мне жизнь, и я этого никогда не забуду. Если вам когда-нибудь будет нужна помощь, то я сделаю для вас все, что смогу.
— Да ладно вам, лейтенант, мы ведь это от чистого сердца и возвышенных побуждений, мы и не думали ни о какой выгоде, — говоря эти слова, Мик очень ласково обнимал мешок с украденным оружием.
— Да я так и думал, — не смутился лейтенант, — но, тем не менее, мои слова остаются в силе.
Когда мы уже были недалеко от расположения нашей роты, я вдруг вспомнил, что Мик несет с собой кучу оружия, которое не прошедшим обучения солдатам иметь было запрещено.
— И куда ты это все тащишь?
— А что, ты предлагаешь выбросить? Ты видел клинки? А арбалет? Да это все кучу денег стоит!
Я вытащил из его сумки один из мечей, он и во время боя показался мне очень неплохим оружием, — сейчас я только утвердился во мнении.
— Знаешь, — задумчиво проговорил я, — а ведь нам сегодня очень повезло. Эти четверо явно не ожидали нападения. Если они так разбираются в оружии, то в другой ситуации им бы не составило труда справиться с парой недоученных солдат.
— Ты это серьезно? — Мик смотрел на меня с подозрением, как будто думал, что я над ним издеваюсь. — Я имею в виду про «повезло».
— Ну да.
— Одно из двух. Либо ты просто дурак, либо скромный до такой степени, что все равно дурак. Тебя ведь даже не задело ни разу, а этот Леринг чудом на тот свет не отправился.
— Я и говорю — повезло.
— Ага, а тот бандюган сам по себе взорвался?
— Взорвался?
— Ну, я, конечно, точно не знаю, что ты там с ним сделал. Но мне это показалось именно так. Вот ты крадешься к нему, крадешься, а потом ты ему ка-а-а-к… Самое обидное, что я даже не заметил как. Он взорвался — прямо посредине туловища. Я специально его потом рассмотрел повнимательнее. Сначала-то мне показалось, что ты хоть и каким-то невероятно быстрым движением, но просто ему живот вспорол. Но когда ближе подошел… оказалось, что лезвие прошло не через живот, а через тазовую кость, и даже эту самую кость не заметило. Ровненький такой срез получился, я аж залюбовался.