Кавказец
Шрифт:
– Служу царю и отечеству! – бросив ладонь к обрезу фуражки, произнес уставную фразу Темляков.
Удивляться было чему, и награждать было за что. Данная цифра действительно звучала как-то невероятно. Но столь высокая результативность объясняется довольно просто. Ввиду несовершенства современного оружия армии все еще делают ставку на холодное оружие, а уж на Кавказе и подавно. Горцы, не имея возможности переводить дорогой порох в долгих перестрелках, всякий раз стараются сойтись в рукопашную, отдавая предпочтение верному клинку.
Но
– И сколько из убитых вами остались неубранными? – поинтересовался комендант у Темлякова.
– Четверо. Трое на территории крепости, и один лежит под стеной.
– Ясно. Ну, насчет трофеев с убитых я вопросов не имею, это ваше бесспорно. А вот в отношении…. Кхм…
– Я все понимаю, Аркадий Семенович, и на солдатскую пайку рот не разеваю. Зачтите моих в обмен на павших солдат.
– Я знал, что вы все поймете правильно.
В каждой крепости существовали свои неписаные обычаи и правила. К примеру, в Хуруманской офицеры забирали с убитого ими врага трофеи, тело же передавали солдатам. Впоследствии, вернув павшего родственникам, те делили деньги между собой или складывали в солдатскую кассу. С одной стороны, как бы забота о солдатах. С другой, благодаря этому можно было избежать кровной мести. Поди разбери, чьи именно пуля или клинок оборвали жизнь родственника. Нет, конечно, среди солдат хватало разного народа, в том числе и тех, кто за отдельное вознаграждение укажет на конкретного виновного. Но все же остаться неопознанным шансы довольно велики.
– Что, уважаемые, остались без крова? – Как только освободился, Шейранов тут же направился к братьям Даулетовым.
– Слюший, отдавай наши вещи, и ми уйдем дамой. Чиво нам тут делать?
– Лечиться, Малик, – смерив строгим взглядом карачаевца, отрезал Сергей. – И кстати, недовольный ты мой, за твоих братьев я не так беспокоюсь, как за тебя. Они-то уже крепко на дороге к выздоровлению, а вот что будет с твоей рукой, я так до конца и не уверен. Так что уж кто-кто, а ты бы лучше помолчал.
Малик, единственный из братьев, довольно сносно говорил на русском. Балбаш и Абдул только и могли быть понятыми с помощью односложных корявых фраз, непременно сопровождаемых жестами. Впрочем, одно то, что они вполне сносно понимали русскую речь, дорогого стоило. Благодаря своей прошлой жизни Шейранов немного говорил на карачаевском. К тому же за последний месяц он успел поднатореть в этом языке. А еще всегда мог рассчитывать на суфлерскую подсказку от никому неслышного оператора.
– Харашо. Оставь миня, а братьев отпусти, – предложил горец.
При этом красноречиво покосился на лазарет. У крыльца лежало человек двадцать, и еще столько же заняли койки
– Аристарх! – не отвечая Малику, позвал Сергей.
– Я, ваше благородие. – Тут же появился денщик, шустрый солдатик средних лет и далеко не героического сложения.
– С трофеями определился?
– Так точно, ваше благородие, все как есть собрал и даже снес на квартиру. Чистить там много надо, я только кровь обтер. Но как в крепости управимся, обязательно займусь.
– Стоящее есть что?
– Есть сабелька с каменьями, но что там за камешки, то мне не понять, может, им цена копейка в базарный день, а может, и нет. Вам бы взглянуть. Есть кинжал дамасской стали, но рукоять и ножны простые, кожа да дерево. Остальное так, ничего особенного. Еще у этих убиенных было десять рублей с мелочью серебром.
– Ясно. Пять рублей отдашь уряднику Жженому, казачкам на водку. Остальное заберешь себе.
– Премного благодарен, – с достоинством поклонился солдат.
Темляков рассудил, что с этих денег ему прибытка никакого, так что лучше наградить подчиненных. Какая-никакая, а радость, тем более что один из отставников содержал в крепости кабачок, рядом с торговой лавкой, а потому, где потратить эту денежку, место имелось. Оно, конечно, в крепости особо не забалуешь, и Никифор лишнего ни за что не нальет, поэтому в сильном хмелю никому не ходить. Но с другой стороны, хоть так душу отвести. Опять же помянуть павших. Судя по количеству трупов, заявленному черкесами, есть среди них и двое казачков.
Денщик же его, Погребной, был человеком семейным, воспитывал троих деток. Этому денежка вообще лишней не будет ни при каком раскладе. Да и заслужил братец. За тот месяц, что он при Темлякове, никаких нареканий к нему не было, совсем даже наоборот.
Тут вообще так сразу и не поймешь, кто обихаживает их благородие, солдат или его жена. Сергей всегда обстиран, выглажен, сыт, в квартире полный порядок, все на своих местах. Словом, заслужили Погребные надбавку, чего уж там. И если ничего не изменится, Сергей и впредь будет поддерживать их деньгами…
– И еще, Аристарх, соберешь вещи братьев, – Сергей указал на Даулетовых, – и перенесешь на мою квартиру. Поможешь устроиться. Все. Это не обсуждается, – подняв руку в останавливающем жесте, он не дал заговорить Малику. – Отпусти вас домой, гордые сыны гор, так вы если не до могилы допрыгаетесь, то калеками себя сделаете точно. Да смотри, Аристарх, чтобы они никаких тяжестей и не думали носить.
– Я все помню. Исполню в лучшем виде, – заверил денщик.
Что есть, то есть, он и его жена помогали фельдшеру в уходе за этими ранеными. Ну а куда деваться, коли его благородие подрядился их на ноги поставить, а Погребной при нем получается. Правда, с другой стороны, все не зря. Оно и так денежка перепадала, а тут сразу пять рублей с лишком.