Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
К чему тащить меня в магазин? Типа, для показухи, что вот - мать и дочь вместе ходят за покупками?
А! Ну, или может, запасы вина закончились, а ей уже отказываются продавать?
– Давай быстрее!
– смотрит на меня, нетерпеливо постукивая телефоном по столу.
– Собирайся.
Нет, я, конечно, не желаю в этом участвовать.
– Мам, я никуда не поеду, - сажусь за стол и подтягиваю к себе тарелку с блинчиками. Да, они, конечно, не такие красивые, как были у матери... Амира,
Вспоминать имя Гада, конечно, так себе идея. Из-за него я резко теряю те мизерные крохи аппетита, которые удалось в себе отыскать.
– Я не поняла сейчас! Почему это ты не поедешь?
– повышает голос мать.
Смотрю на неё.
Такое ощущение, что передо мной стоит абсолютно чужой человек. Совершенно чужой. Равнодушный человек....
– Мам, а ты не хочешь спросить, где я научилась печь блинчики?
– нарочно разворачиваю один, показывая ей тонкий чуть подгоревший по краям круг.
– Злата!
– вздыхает с таким видом, словно я умалишенная и сейчас несу бред.
– Вот по пути и расскажешь. Я такси уже вызвала.
– Мам, мамуля, мамочка, - смотрю в её глаза.
– А ты не хочешь спросить свою дочку, где она пропадала почти две недели, а? Что с ней там делали? На было ли ей там больно и страшно одной? Не хочешь? Нет? Или тебе плевать на это?
– Злата! Неужели ты думаешь, что мне все равно?!
– мама сразу срывается в крик. Лицо багровеет, руки, уронив телефон, сжимаются в кулаки. Топает ногой в туфле по полу.
– Я не хотела спрашивать, чтобы не причинять тебе лишней боли! Я заботилась о тебе! И думала о тебе!
– Да?
– швыряю остатки блина обратно в тарелку.
– А мне показалось, что ты в основном думала о том, какое открыть вино, белой или красное.
– Да как ты смеешь? Я вообще-то всё делала для тебя! Я созвонилась с Денисом и с Леночкой, его матерью. Я уговорила их. Они согласны возобновить отношения с нашей семьёй! И Денис даже не против на тебе жениться!
– говорит это все, как будто случилось невероятное счастье и я должна начинать скакать от радости по комнате!
А где был этот Денис, когда меня украли? Где он был, когда мне был нужен хоть кто-то!
– Никакого Дениса не будет, - встаю из-за стола и иду к себе.
– А я сказала, будет!
– кричит она мне вслед.
– Ты понимаешь, что нам жить не на что? Ты понимаешь, что семью нужно спасать? Дура! Другого такого предложения может не быть!
Запираюсь изнутри в своей комнате.
Здесь я могу делать то, что хочу.
А хочу я... Постоянно. Бесконечно. Хочу плакать.
Реву, горько и безнадежно, уткнувшись лицом в подушку.
48 глава. Жена
Сука! Долбанная
Да ну! Кто мог закрыть дом изнутри? Мать? Далила? Эта... как там её... тётка Далилы, которая теперь живёт с нами, якобы в качестве горничной моей жены.
Правда, мне всё чаще кажется, что тётка просто следит за мной и потом докладывает нашему общему хозяину о каждом движении.
Луплю кулаком в дверное полотно.
Да-да, я в курсе, что ночь.
Но если меня сейчас не впустят в мой дом, то я на хрен снесу дверь!
Когда дверь открывается, в темноте не сразу узнаю мать и едва не падаю вперёд лицом.
– Амир, сынок, - ахает она - Ты напился, что ли?
– А чо? Мне нельзя, что ли?
– Почему тебе Адам не помог зайти! Бездельник!
– Потому что я его послал...
Я его послал на хер, когда он пытался. Но матери лучше этого не знать.
– Сыночек, ну, что же ты так?
– прижимается сбоку, обнимая меня за талию, пытается вести в ту самую комнату, где я теперь сплю. В ту, где мы со Златой...
– Уу, нет! На диван!
– дергаюсь в противоположную сторону.
– Я здесь хочу!
– Амир, не надо здесь, - шепотом.
– Далила с Ханифой увидят! Расскажут всё!
– Да мне по фиг! Пусть видят. Пусть рассказывают!
– Сынок, прошу тебя, - мать начинает плакать.
– Не надо так...
Кривлюсь, как от зубной боли. Но мать жалко. Мать всё понимает. Я это вижу, чувствую. Хоть мы с ней никогда и не говорили по душам. Всё равно мать всегда на моей стороне.
Сцепив зубы, послушно иду туда, куда она просит.
Мать исчезает где-то в районе двери. То есть вот вроде бы мы шли вместе, а потом я открываю дверь, отворачиваюсь, чтобы отправить спать (в последнее время она не каждую ночь дежурит у Самиры из-за наших новых жильцов). А её уже нет! Как будто испарилась.
Ну, и ладно. Ещё и лучше. Не нужно говорить ей какие-то слова, в конце концов.
Прохожу внутрь, не включая свет. Зачем, если я тут всё на ощупь знаю? И с закрытыми глазами легко смог бы ориентироваться.
Мне хочется просто упасть на диван и заснуть. Можно даже не раздеваясь.
Я надеюсь, благодаря влитому внутрь коньяку, уснуть, наконец, получится быстро?
Потому что я задолбался каждую ночь крутиться до утра и думать-думать-думать!
Я вообще не хочу больше думать никогда! Особенно о ней.
Но все равно думаю. Все время. В голове постоянно присутствует её образ. И я то и дело уплываю к нему, где бы ни находился, и что бы ни делал.
Подхожу к дивану и... почти падаю на него, как и собирался. Но в последнюю секунду вдруг понимаю, что он... застелен бельем!