Катунь Коварная

Ершов Олег Ульянович

– Пошел вперед! – Послышалась очередная команда.

Димка зашагал на выход. Спустившись с верхних этажей, он прошел по коридору и вышел во внутренний дворик, где стоял автозак. Он спокойно запрыгнул в него, и через несколько минут этот автозак вез его через весь город. Заседание прошло довольно быстро. На суде никого не было, кроме судьи, обвинителя и адвоката со следователем. Димка готовился, что-то сказать, но ему не позволили и быстро вынесли приговор.

Он все равно еще надеялся, что его отпустят из зала суда, но приговор в три года прозвучал, как гром с ясного неба и Дымова снова привезли в изолятор, в ту же самую камеру. Он не знал, что ему делать и как быть. Разговаривать или спросить у кого-то, не было никакой возможности. По-прежнему к нему никого не допускали. И только через три дня к нему пришел адвокат, чтобы написать Кассационную жалобу на отмену приговора. Дымов пытался узнать у адвоката, как там у него

дома, но он только ответил очень сухо, что дома все хорошо и не о чем беспокоится. Собрав документы, адвокат ушел так же быстро, как и пришел, сказав, что дело теперь пойдет в краевой суд. А там, если ни чего не изменится, тогда уж надо будет крепиться отбывать наказание. Димке, уже было совершенно не интересно, куда его повезут и что ему предстоит делать и как жить. Его теперь волновал один вопрос, как ко всему этому отнесется его жена и как она теперь будет жить. Он снова упал на тюремную «шконку» и уткнулся в казенную подушку, пытаясь освободить свой разум от этих мыслей. Он вспомнил свою красавицу Катунь, о которой он так долго не вспоминал. И сейчас его воспоминания о ней, дали ему знать, что это именно она так устроила, за то, что он изменил той, с которой она его отпустила. Конечно же, это были только его мистические мысли, но они накрепко застряли в его голове. Он знал точно, что так могла поступить только она. Она его заступница, коварная Катунь, никогда бы не позволила ему таких вольностей. Она давала ему силы и счастье не для того, чтобы он упивался сладостью в вине и разврате. Она давала ему силы и счастье идти по правильной дороге, для того, чтобы быть примером для других и нести огонь радости и благоразумия для окружающих. Димка только сейчас понял свою ошибку и, как пацан, разревелся от безысходности и от того, что уже ни чего не вернуть назад.

– Прости меня! Прости меня, пожалуйста, моя Катунь! – Он приподнял голову от подушки и несколько раз попросил прощения.

Уставший от отчаяния и разной мольбы, Димка вновь уткнулся в подушку и через некоторое время крепко заснул.

Конец лета выдался довольно спокойным и теплым. Давным-давно закончились летние Олимпийские игры в Москве и разъехались приезжие из разных стран спортсмены. Страна потихоньку успокаивалась от потери всеми любимого артиста Владимира Высоцкого. Жизнь потихоньку входила в привычное русло и текла умеренным течением.

Галя готовилась к своей учебе и в последние деньки уходящего лета частенько прогуливалась с детской коляской, в которой она катала свою любимую Алёнку по селу. Она каждый день заворачивала на берег и подолгу смотрела туда, куда ускользает красивой бирюзовой лентой, усталая от своего коварства владычица Катунь. Почти каждый день она приходила сюда на высокий берег и мысленно разговаривала с ней. Нет, она не ждала ответа и даже не ждала, что ее кто-то пожалеет или скажет теплое слово. Она просто хотела уединения и спокойствия. С тех пор, как Димка приводил ее сюда, она после трагических событий, начала верить ему в его мальчишескую мистику и даже по ночам представляла себе эту огромную реку, в живом образе. Она представляла ее действительно повелительницей или даже царицей из старых сказок. Галя не очень хотела с кем-либо встречаться и разговаривать. Она выплакала все слезы еще там, в роддоме и потом не могла прийти в себя еще долго, находясь дома. Конечно же, Димкины родители и мама очень помогли ей тогда, когда она вообще не хотела жить и даже пыталась свести с собой счеты. Но Николай Григорьевич, каким-то образом почувствовал это и пришел вовремя. Потом они долго-долго разговаривали, и он убедил ее, что надо жить и жить наперекор всем и растить и воспитывать маленькую Аленку. Аленка на радость родилась очень милая и красивая. А главное, что она с первых дней была очень смышленая и смешная. Глядя на свою дочь, Галя с каждым днем, все больше и больше хотела дать своей дочери счастья и радости. Она не хотела, чтобы ее дочь, была чем-то обделена. И Галя отдавала ей всю свою любовь без остатка. Жаль, конечно, что после того, как она узнала, о том, что Димку арестовали, у нее сразу пропало молоко. Врачи говорили, что это на нервной почве. Но мама, конечно же, помогла. Она делала все, чтобы Аленка росла здоровая и веселая. Галя, по совету врачей, сначала пыталась принимать какие-то успокаивающие лекарства и не думать о Димке. Но каждый вечер, когда засыпала Аленка, она все время вспоминала о нем и перебирала каждый день, каждую минуту, прожитую вместе с Димкой и то время, когда его не было. За полгода, она так и не смогла ни на минуту забыть его. А Аленка была вылитой Димкиной копией и всегда, когда Галя смотрела на нее, ей казалось, что это Димка, только маленький.

Она снова пришла сегодня вечером к реке и долго смотрела на ее ускользающие воды. Галя стояла и долго мысленно просила ее, чтобы она смиловалась и вернула ей ее мужа, а дочери своего отца. Когда

Галя молча смотрела на реку, Аленка тоже затихала в своей коляске и, взявшись за поручни, устремляла свой взгляд в неизвестную даль, как будто делала тоже самое, о чем просила ее мать. И как только Галя закончила и повернула коляску в сторону дома, Аленка начинала громко плакать и тянуть свои маленькие ручонки в сторону Катуни.

Вернувшись домой, она впервые обнаружила в почтовом ящике казенное письмо. До этого дня Димка не присылал ни одной весточки. Говорили, что пока идет следствие, ему не положено ни писем, ни свиданий. А здесь целое письмо.

Галя, не заходя домой, быстро разорвала конверт и начала жадно читать письмо, проглатывая каждую букву знакомого подчерка. Ее глаза скользили взглядом по всему тексту, стараясь не пропустить ни одной буквы. Она знала, как Димка пишет письма. Она к ним привыкла еще с тех пор, когда он служил в Армии и каждую неделю присылал ее новое письмо. Галя их перечитывала по нескольку раз и аккуратно складывала в свою шкатулку, подаренную еще отцом, когда ей исполнилось семь лет. Шкатулка была деревянная с красивыми узорами, разукрашенными золотыми красками. Галя складывала туда все Димкины письма и хранила их до сих пор, не показывая даже Дымову.

Димка писал о том, что с ним все в порядке и очень просил прощение, за случившееся. Он подробно описал, как все произошло и то, что в самом происшествии он ни в чем не виноват. Еще он написал о том, чтобы, она не думала о нем и не ждала его. Чтобы по возможности устраивала свою жизнь и была счастлива. Раз уж получилось так, Димка хотел, чтобы Галя действительно была счастлива и спокойно училась и растила дочку. А уж когда он освободится, то обязательно будет им помогать.

Галя несколько раз перечитала письмо и, смяв его в кулак, зарыдала, присев на скамейку у забора.

– Ах ты сволочь! – Вслух запричитала она. – Ты так легко хочешь отделаться от этих трудностей! Ну, уж нет! Я никому тебя не отдам. Слышишь! Я никому тебя не отдам! Мы будем всегда вместе, чтобы не случилось! – Она подняла вверх заплаканные глаза и закричала изо всех сил прямо в небо:

– Господи! Я прошу тебя, помоги ему. Я все сделаю, как ты захочешь. Только отпусти его. Нельзя держать невиновного. Прошу тебя Господи!

Она даже не заметила, как Аленка сидящая в коляске, испугавшись, начала громко плакать. На шум из дома выскочила Вера Викторовна. И увидев такую картину, закричала еще громче на свою дочь.

– Ты что орешь, как корова на всю улицу? Ты что людей пугаешь? Ты что хочешь, чтобы Аленка стала заикой?

И не дожидаясь ответа, она быстро сгребла Аленку и понесла ее в дом, пытаясь успокоить. Галя, напугавшись внезапным появлением матери, быстро прекратила кричать и плакать и, осмотревшись вокруг, утерла руками слезы и пошла в дом. Весь оставшийся вечер она ни с кем не разговаривала, а почти до утра пролежала на своей кровати, уставившись в потолок. Нет, она не задумала ничего плохого. Она прокрутила в своей голове, всю прошедшую жизнь. Теперь она стала на целую жизнь взрослее и поняла, что она не такая уж сладкая и безоблачная. Она думала, как можно помочь Димке. Она понимала, что ему там гораздо труднее, чем им. И если она не поможет ему, то рассчитывать Димке больше совершенно не на кого. Галя вспомнила все моменты, когда Димка рассказывал ей о встрече с Первым Секретарем Петуховым. Вспомнив все его рассказы она встала утром рано, собралась, взяв с собой некоторые вещи и, оставив матери записку, уехала в Барнаул.

Разыскать Крайком Партии было совсем несложно. Гораздо сложнее было попасть на прием к Петухову. Она два дня караулила его у входа в здание и пыталась попасть к нему. Но все это было безуспешно. Ночевать приходилось на Железнодорожном вокзале. Но она про это даже и не думала.

Встреча с Петуховым, случилась совершенно случайно, когда он рано утром приехал на вокзал. Петухов ехал куда-то в краткосрочную командировку и прибыл со своими помощниками туда же, тогда, когда Галя собиралась ехать в Крайком. Она увидела, как несколько черных Автомобилей подъехали к вокзалу и его сопровождали несколько человек. Галя сразу же узнала его. Она часто видела его по телевизору. И совершенно не задумываясь, сразу подошла к нему, когда он стоял на перроне перед вагоном и давал кому то свои распоряжения.

– Товарищ Петухов! – Громко закричала Галя, подбегая к вагону. – Товарищ Петухов, прошу Вас, выслушайте меня!

Люди, стоявшие вокруг него, пытались задержать ее, но он остановил их и дал возможность молодой девушке высказаться.

– Слушаю Вас гражданочка! – Вежливо улыбнулся Петухов.

– Товарищ Петухов! – Галя начала сбивать дыхание.

– Ну, говорите, говорите. А то скоро поезд тронется. – Петухов взял ее двумя руками за плечи и попытался успокоить.

– Товарищ Петухов! Я Галина, жена Дмитрия Дымова! Вы должны его помнить. Однажды вы летели с ним из Москвы. – Уверенно начала Галя.