Катерина
Шрифт:
Сердце барабанило в груди от щемящей радости. Голова шла кругом, а руки немели! Не помню, когда последний раз так искреннее радовалась чему-то! Не помню, когда последний раз бабочки плясали в моем животе!
– Ба! – я ворвалась в дом с безумными криками словно дикарка. С трудом подавила желание бросить посреди улицы гусей и не заводить этих противных существ в специально отведенную комнату в сарае. – Ба-а-а-а!
– Чего орешь, Катерина? – как всегда недовольно ворчала моя любимая старушка. –
– Бабушка! Бабуля! – бежала и хохотала, сама себе удивляясь. Еще не преодолев порог, я не удержалась и начала делиться, глотая слова от нахлынувшего адреналина: – Он приедет! Приедет завтра ко мне, представляешь? Говорит, останется на неделю… Ты можешь в это поверить? В деревню, из Москвы! Это же чудо какое-то!
С трудом устояв на месте, подавляя желание прыгать, как маленький ребенок, я наивно ждала радости и от бабушки. Она же, напряженно перестав мешать суп из кролика, положила лопатку и медленно повернулась:
– Кто-кто приедет? Я не поняла…
Позади послышался агрессивный удар ложки о тарелку. Я обернулась и увидела Семена, которого не заметила за столом сразу из-за массивного холодильника. Мужчина ел, как у себя дома. Но теперь перестал. Бросив ложку, он напряженно молчал. На лице его была непроглядная маска, а глаза уставились на меня изучающе.
Напрочь игнорируя мужчину, я старалась замечать только бабушку:
– Макс.
Под столом нога Семена врезалась со всей дури в опорный косяк.
– Какой еще Макс? – бабушка опасно прищурилась.
Немного помолчав в гнетущей тишине, я решалась, что именно рассказать? Макс был моим одногруппником, коренным москвичом. Умным, интересным, симпатичным парнем. Я помогала ему с учебой только чтобы быть ближе, а он изредка дарил мне цветы и даже пару раз водил в кино. Ничего более, увы, не было. Лишь флирт. Но желание приехать ко мне в деревню звучало, как признание в любви!
– Он… – прикусив губу, я вдруг поняла, что бабушка не пустит проходимца в дом. Семен не в счет. – Он мой п-парень.
Рваный пугающий выдох позади заставил подпрыгнуть, но я не повернулась.
– Парень? – бабушка опешила, театрально положила руку на сердце. – Вот это новости! И давно у вас… Это?
Побегав глазами из стороны в сторону, я выпалила:
– Полгода. У нас все серьезно, – испепеляющий взгляд на моем затылке стало почти невыносимо терпеть, он прожигал хуже кислоты. Вдруг мне захотелось поставить Семена на место, чтобы он навсегда оставил меня в покое: – У нас все серьезно. Я его люблю, он меня тоже. Он останется здесь, со мной.
Семен подорвался с места, чудом не сбив стол, а только отодвинув в сторону. Его рык заставил волосы на теле встать дыбом:
– Мне пора, бабушка Тося! Хорошего дня!
Властно вытянув
– А ну-ка сядь обратно, сынок! – тот ее не послушал, но и с места не двинулся. Тогда бабушка обрушила свой гнев в мою сторону. Ранее ее ярость была больше шуточной, показательной. Но в этот момент она действительно выглядела чернее тучи. В моменте, когда она импульсивно размахивала руками, я даже решила, что получу пощечину. – Какой еще «Макс»? Совсем сбрендила! Никакой мужчина не будет жить в моем доме.
– Но, ба… – я уже почти рыдала от бессилия. – Как же тогда…
– Хочешь, чтобы он жил тут? Любовь у вас, говоришь, до гроба? Так пусть сначала женится, а потом в гости напрашивается! – разбила всякие мои надежды та, поставив суровую точку в дебатах.
«Не отчаивайся, Катя! Наверняка что-то можно придумать!», – шептала та часть меня, что еще верила в чудо.
– Значит, он будет жить в другом месте. Арендует, хоть это и глупо, – самодовольно произнесла я, а бабушка сцепила зубы и измученно закатила глаза. – Кто-то в селе явно сдаст ему комнату.
– Не сдаст! – уверенно пообещала моя милая ранее бабуля, самовольно сверкнув коварными глазами. И было в этом так много обещаний… Она буквально клялась, что договорится о «радушном приеме» моего гостя.
Вдруг, от отчаянья, я обернулась к Семену. Он был чернее тучи. Сжимал челюсти так, что губы превратились в тонкую линию. Между бровей залегла глубокая морщина, а соболиный взгляд расщеплял меня на атомы.
– Семен, – все же с мольбой в голосе обратилась к нему я, – может Макс сможет снять номер в вашей гостинице? У него есть деньги, он не поскупится.
Семен фыркнул, закатил глаза и оскалился, совсем недобро. Его голос тщетно пытался скрыть рвущуюся наружу злость:
– Нет, там пока не работают коммуникации.
На щеках появились слезы, затрясло от бессилия. Я вдруг поняла, что ни бабушка, ни Семен не на моей стороне. Никто не поможет! Шмыгнув носом, пытаясь сдержать слезы, я пулей выскользнула прочь:
– Я найду выход, ясно? И вы мне не помешаете!
Кажется, позади что-то разбилось на мелкие осколки.
Глава 4
Нервно перетаптываясь, я не могла найти себе места. Еще пару минут и на горизонте должна была появиться машина Макса. Это казалось сном, счастливым и невероятным!
– Ну, – голос изводился волнением, – где же… Где же ты?
Достав из сумочки зеркало, я в который раз проверила свой легкий нежно-розовый макияж и поправила кудри, что все утро пыталась уложить в подобие голливудских локонов. Мое самое нарядное платье, красное на запах длины миди, теперь казалось не таким уж и нарядным.