Катерина
Шрифт:
Усмешка коснулась лишь глаз его. Первым
Решил он представиться. Понял он то,
Что данному слову остался князь верен -
В поместье милорда не знает никто.
Отец Михаил лишь и верные слуги,
С почтеньем смотрят, улыбку таят,
От всех остальных и от князя супруги
В ответ ему только внимательный взгляд.
– Владимир Авлонский! – Кивнул чуть заметно.
А сам в это время глазами искал,
Он ту, что на фоне Отца неприметной
Старалась
И впившись в Кати обжигающим взглядом,
Стоял он с похожим на маску лицом.
Ведь та, что сидела с княгинею рядом
Причиной была его ссоры с отцом.
Воронина. Катя. Он помнил отлично.
Пусть видел лишь раз, когда был он юнцом,
Но все ж незнаком был с девицею лично.
Спросил, наклонившись, ее: «Что с отцом?»
Кати отвечала, что "князь очень болен",
Старалась смотреть на салфетку в руках,
Без слов понимала – милорд не доволен,
От взгляда его просыпался в ней страх.
Он вышел стремительно. Гости молчали.
Кати с облегчением прикрыла глаза.
А капли дождя по окну застучали,
На улице вновь начиналась гроза.
– 8-
В усадьбе в ту ночь не сомкнул никто глаза,
Поверенный только тихонько сопел,
Устроившись в кресле. Но вздрагивал сразу,
Как только услышит, что громко храпел.
В гостиной все так же царило молчанье,
Мари отвернулась как прежде к окну,
Княжну тяготило подчас ожиданье.
Отца Михаила клонило ко сну.
Катюша укрылась от всех в кабинете,
Стараясь сбежать от расспросов княжны,
Владимир был там – на стене, на портрете
С улыбкой смотрел на Кати. Не важны
Казались слова в тот момент и поступки.
Гнетущая в доме была тишина.
И жизнь ей казалось бесценной и хрупкой,
Хрустальный фужер как не полный вина.
К утру старый князь отдал ангелам душу.
Владимир всю ночь у постели сидел,
Отец говорил, сын внимательно слушал,
Желанье свое князь исполнить велел.
Стараясь не выказать как ему больно
Василий Петрович потребовал сесть.
Владимир поправил подушку. «Григорий
Прочет завещание. Он уже здесь.
Ты помнишь тот спор в нашу прошлую встречу?
Желание тоже осталось мое.
Прошу я тебя в этот раз не перечить,
Сдержать я прошу тебя слово свое.»
Князь смотрит с надеждой и тихой тоскою
Рукою сжимает он сына ладонь.
–Клянись.– шепчет гневно. – Не будет покоя
На свете мне этом и том. И огонь
В груди разгорается князя мгновенно,
Мешает ему говорить и дышать.
– Клянись!
ответил Владимир и тихо дрожать
Холодные пальцы отца перестали.
Улыбка коснулась блаженная глаз.
А ангелы с князя душой улетали.
Огонь его жизни навеки погас.
– 9-
Дождь лил беспрестанно два дня и две ночи,
И розы сломил сильный ветер в саду.
Мария ходила довольная очень,
Кати провела эти дни как в бреду:
Прощания, слезы и черные платья,
Вороны на кладбище, капли на зонт,
Цветы на земле и чужие объятья,
Прохлада и темный вдали горизонт.
Князь был похоронен в воскресное утро,
Как раз прекратился начавшийся дождь,
И солнце светило с небес перламутром,
По лужам бродила весенняя дрожь.
Кати возвращалась обратно в усадьбу,
Мария с поверенным шли позади,
Владимир остался на кладбище. Свадьбу
С Отцом Михаилом хотел обсудить.
Обряд совершить он просил Отче срочно
Ни дня, ни недели терпеть не хотел.
Он принял решенье минувшею ночью,
Когда в своей спальне на звезды смотрел.
Ему тридцать два и пора бы жениться,
Наследника нужно ему завести.
Быть может со временем остепениться…
И клятву он дал. Ее нужно нести.
– 10-
К обеду собрав всех господ в кабинете,
Григорий Петрович почтенно читал
Последние строки усопшего к детям
В письме, как велел тот делить капитал.
Марии досталось поместье в деревне,
А так же немалая сумма рублей,
Святому отцу по традиции древней
От нового храма ключи от дверей.
Княгиня довольна сидела, как кошка,
Отведав на кухне сметанки черпак,
Отец Михаил же не скушав ни крошки
С утра до обеда, сидел кое-как.
Его тяготила сея процедура,
Голодный живот беспрестанно урчал,
Он ерзал скучая на бархатном стуле,
Владимир напротив, напрягшись, молчал.
Катюша вжималась в огромное кресло
Стоящее ровно напротив стола
Себя ощущала не нужной, не к месту,
И тут же сбежала прочь коль могла.
Владимир стоял за спиной. От фигуры
Его опускалась на Катеньку тень.
И небо опять стало серым и хмурым
Казалось, что вечер настал, хоть и день.
«Все прочие блага, бумаги, усадьбы
Владимиру, сыну, пускай отойдут.
Но только лишь после с Катюшею свадьбы