Катаясь на «Пуле»
Шрифт:
Какое-то время спустя я отключил звук. Он меня отвлекал.
«МОДЕМ НАЙДЕН», —
доложил компьютер, потом высветил новую строчку:
«ПОИСК ЭЛЕКТРОННОГО АДРЕСА ДА/НЕТ»
Я отпечатал «ДА». На этот раз пауза затянулась. Думаю, компьютер вновь связывался с Чикаго, получал все необходимое для того, чтобы обеспечить доступ к электронному адресу мистера Колумбуса. Однако, через тридцать секунд компьютер вновь обратился ко мне:
«ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС НАЙДЕН ОТПРАВЛЯТЬ ПОЧТУ ДИНКИ ДА/НЕТ»
Я без малейшей запинки напечатал «ДА». Компьютер высветил:
«ОТПРАВЛЯЮ ПОЧТУ ДИНКИ»
а
«ПОЧТА ДИНКИ ОТПРАВЛЕНА».
Все. Никаких фейерверков.
Я, правда, задался вопросом, а что ждет Маффин?
Вы понимаете. После того, как.
16
В тот вечер я позвонил мистеру Шарптону и сообщил: «Я работаю».
— Это хорошо, Динк. Отличная новость. Настроение улучшилось? — спокойно, как всегда. Мистер Шарптон — что погода на Таити.
— Да, — я пребывал на седьмом небе. То был лучший день в моей жизни. С сомнениями или без них, с тревогами или без оных, я и сейчас в этом уверен. Самый предельный день в моей жизни. Словно река огня текла в моей голове, гребаная река огня, можете вы себе такое представить? — Вы тоже чувствуете себя получше, мистер Шарптон? Отлегло от сердца?
— Я счастлив за тебя, но не могу сказать, что у меня отлегло от сердца, потому что..
— …вы из-за меня и не волновались.
— Именно так.
— Другими словами, все предельно.
Он рассмеялся. Всегда смеется, когда я так говорю.
— Совершенно верно, Динк. Все предельно.
— Мистер Шарптон?
— Да?
— Электронная почта доступна не только адресату. Любой, кто сечет в компьютерах, может сунуть в нее нос.
— В твоем письме есть указание получателю стереть его из всех папок, не так ли?
— Да, но я не могу гарантировать на все сто процентов, что он сотрет. Или она.
— Даже если они не сотрут, с теми, кто случайно прочитает письмо, ничего не случится. Я прав? Потому что письмо… персонифицировано.
— Ну, у кого-то может разболеться голова, но не более того.
— А само письмо выглядит, как галиматья.
— Или шифр.
Он рассмеялся.
— Так предоставим им возможность разгадать его, Динки, а? Предоставим им такую возможность!
Я вздохнул.
— Пожалуй.
— Давай обсудим кое-что более важное, Динк… как тебе все это?
— Просто замечательно.
— Хорошо. Не подвергай сомнению чудеса, Динк. Никогда не подвергай сомнению чудеса.
И он положил трубку.
17
Иногда мне приходилось посылать настоящие письма: распечатывать материалы, почерпнутые в «БЛОКНОТЕ ДИНКИ», засовывать лист в конверт, наклеивать марку и отправлять кому-то куда-то. Профессору Энн Тевиш, Университет Нью-Мексико в Лас-Крусесе. Мистеру Эндрю Неффу, который получал свою корреспонденцию через «Нью-Йорк пост», г. Нью-Йорк. Билли Унгеру, в Стовингтон, штат Вермонт. Письма, они приближали к адресату в сравнении с телефонными номерами. Словно в прицеле Нордена на мгновение возникали лица. Я несу чушь, не так ли? Ты на высоте двадцать пять тысяч футов, никаких лиц там не должно быть и в помине, но иногда одно показывается, на секунду-другую.
Я удивлялся, как университетский профессор может обходиться без модема (или тот парень, который получал
Но Тевиш и Унгер являлись исключениями, подтверждающими правило. Большинство людей, которым я отправлял письма, как и тот парень в Колумбусе, пользовались техникой двадцать первого века. «ОТПРАВЛЯЮ ПОЧТУ ДИНКИ», «ПОЧТА ДИНКИ ОТПРАВЛЕНА», очень хорошо, а-ля-у-лю, я вас люблю.
Я мог бы продолжать в том же духе долго, может, всю жизнь, просматривал бы информацию, накопленную в банке данных (никакого плана мне не задавали, не называли списка городов и конкретных целей, я действовал по собственной инициативе… если только все это дерьмо тоже не заложили в мое подсознание, не скопировали на твердый диск), днем ходил в кино, наслаждался отсутствием голоса матери в моем маленьком доме, размышлял о том, что ждет меня на следующей ступени лестницы, о которой говорил мистер Шарпман, да только однажды утром проснулся с торчащим членом. Поработал с часок, бродил по Австралии, но мой член требовал внимания, не давал сосредоточиться. Я выключил компьютер и пошел в «Ньюс плюс», чтобы подобрать журнальчик с симпатичными крошками в прозрачном нижнем белье или наряде Евы.
В дверях столкнулся с мужчиной, который читал «Колумбус диспеч». Сам я никогда не брал в руки эту газету. Зачем? Одно и тоже дерьмо изо дня в день, диктаторы глумятся над людьми, которые слабее их, спортсмены бьются, как львы, играя, в соккер, футбол, хоккей, баскетбол, политики целуют детей и задницы. Другими словами, в основном, пишут про о шкиперах браннигэнах всего мира. Я бы не увидел эту статью, если бы, войдя, случайно взглянул на газетный лоток, потому что поместили ее на нижней половине первой полосы, под сгибом. Но этот гребаный идиот выходил из «Ньюс плюс», раскрыв газету, уткнувшись в нее носом.
В нижнем правом углу я увидел фотоснимок седовласого мужчины, который курил трубку и улыбался. По виду, добродушный парень, возможно, ирландец, глаза, окруженные морщинками, кустистые седые брови. И заголовок над фото, не очень большой, но прочитать можно: «САМОУБИЙСТВО НЕФФА ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ, ПЕЧАЛИТ КОЛЛЕГ».
На секунду-другую я подумал, что могу в этот день и обойтись без «Ньюс плюс», желание смотреть на крошек в нижнем белье пропало, захотелось вернуться домой и поспать. Если бы я вошел, то, скорее всего, купил бы этот номер «Диспеч», ничего не смог бы с собой поделать, а я не знал, хотелось ли мне читать об этом добродушном ирландце, которого я… да нет же, я тут совершенно не причем, не сомневайтесь, я попытался себя в этом уверить. Нефф — достаточно распространенная фамилия, всего четыре буквы, это тебе не Шиттендокус или Хоуркейк, Неффов, должно быть, тысячи, если брать всю страну. Этот не мог быть тем Неффом, которому я отправил письмо, который любил слушать Френка Синатру.