Катастрофа
Шрифт:
Эффект, действительно, получился немалый, и Юрий, и Катя, и Полина, и Викентий – все четверо разом вздрогнули, узнав эти знакомые слова. То был лозунг страшных подземных владык, короля нищих и императора помоек, Луки и Фомы, с которыми Катю и Юрия дважды, а Полину и Викентия один раз сводила судьба12. По традиции считалось, что подземные монархи владеют языками всех народов и всех стран, где имеются помойки и нищие, то есть всеми языками вообще – существующими или когда-либо существовавшими, правда, проверить это не представлялось возможным, скорее всего это было легендой. А клич этот –
Неужто и Червленый со своими уголовниками тоже числил себя подданным этих монархов?
Чутьем Червленый угадал безмолвный вопрос Юрия и сказал:
– Не боись, четырехглазый, папашкам этим я не служу. Червленый вообще никому не служит – сам себе и король, и император, а вот малявами, бывает, обмениваемся. В общем, кой-какие справочки об вас навел и знаю – серьезные вы ребятки, вон даже прошлых папашек вы замочили. Вот и пришел сказать – и Сява, и Паленый, и Череп к вам не в претензии. Живите сами по себе, торгуйте своим рыжьем и брюликами. Если от блатных будут какие вопросы, скажите – Червленый самолично дозволил. И вообще дозволил жить самим по себе.
– Мерси, конечно, – встряла Полина, – но мы себе жили кое-как и без дозволения.
Не повернув головы в ее сторону, глядя только на Юрия, Червленый сказал:
– Ты, четырехглазый, тут, я так понимаю, за пахана; так чего эта малая наперед батьки лезет?.. Ладно, коль такие у вас порядки, живите, как живете… Я еще чего хотел: я насчет гавриков этих, что в сберкассе «медведя»13 взяли… – Он наконец повернулся к Полине: – Слышь, малая. Ежели они кувыркаться умеют, как ты, – так может, и выучка у вас общая? Ты этому у кого обучилась?
Полина хмуро ответила:
– Были учителя… – и на том примолкла.
– Ясное дело – были, – сказал Червленый. – Ладно, не хочешь говорить – не говори. Душой чую – это тот самый фрей с бородой, что хотел у меня рыжья прикупить; а денежки-то у него откудова? Из того самого «медведя» небось…
Юрий, Катя, Полина и Викентий едва не хором спросили – что, мол, за «фрей». Червленый на это ответил:
– Нахальный фрей, напористый, борода хоть и убедительная, но все равно приклеенная, я это сразу раскусил. И парик был на башке – с этим меня тоже не обманешь. А уж что там у него под бородой и париком – это, я так почему-то мыслю, вам лучше знать… Ладно, бывайте, хозяева, я что имел, то сказал. Ежели что – обращайтесь. – С этими словами, оставив на столе едва початую бутылку, Червленый вышел в начинавшуюся пургу.
Полина вся дрожала.
– Я же говорила – он здесь! – воскликнула она.
– Ничего, и его обломаем, – храбрясь, произнес Викентий.
– Будем пока все держаться вместе, – сказала Катя, – все вместе мы кое-чего стоим.
«Кое-чего» они стоили и каждый по отдельности, а уж вчетвером представляли собой грозную силу, однако Катины слова
– Слепень тоже кое-чего стоит, – проговорила она. – Боюсь, побольше, чем даже мы вчетвером…
Немыслимо! Полина, несколько раз пережившая смерть, закаленная «невидимка», в прошлом профессиональная убийца, кажется, впервые по-настоящему чего-то боялась! Юрий пытался подыскать слова, чтобы хоть немного успокоить ее, но в этот миг в дверь постучали.
Все четверо вздрогнули, Катя снова приоткрыла свою сумочку, а Викентий под столом обнажил свой наган.
– Войдите, – сказал Юрий, тоже нащупав в кармане парабеллум. Но когда человек в запорошенной снегом одежде переступил порог, он сразу вытащил руку и удивленно произнес: – Вы?..
Это был Николаев, их спаситель. Впервые Юрий видел его в форме, с красными лампасами, в каракулевой папахе. Оказывается, их ангел-хранитель был генералом!
От Н. Н. Николаева не ускользнули движения их рук.
– Все в сборе? – спросил он, снимая шинель. – И, я смотрю, даже с пушками наготове. Что ж, в данный момент это совершенно правильно. Значит, уже догадались, из-за чего я тут?
– Из-за Слепня? – спросила Полина, лишь с появлением генерала Николаева переставшая дрожать.
– Как всегда, догадливая, – улыбнулся генерал. – Ну еще, конечно, и из-за вас. Хотел об опасности предупредить, но вы, я вижу, и сами уже все знаете. – И со словами: – Береженого бог бережет, – выключил свет. В наступившем полумраке эти его слова прозвучали особенно зловеще.
Юрий спросил:
– Вы думаете, он может быть рядом?
– Не знаю, не знаю… – сказал Николаев. – От этого можно чего угодно ожидать.
– Он новых невидимок сотворил, – торопливо заговорила Полина, – это они сберкассу обчистили.
Николаев кивнул:
– Знаю – я только что от полковника Ничипоренки. Он уже все свои силы бросил, завтра весь город будут прочесывать, а покуда велел нынче же перекрыть все дороги и вокзал, хотя я не уверен, что это даст какой-нибудь результат.
Полина хмуро сказала:
– Он все равно уйдет, у этого гада, у Слепня знаете какая выучка! И у детишек, если он их обучал, тоже неслабая.
– Да уж могу догадаться, – сказал Николаев. – Кстати, до сих пор не могу понять, как эти детишки там, в сберкассе, на миг всех ослепили, может, ты знаешь?
– Тоже мне фокус, – буркнула Полина.
Она раскрыла свою сумочку, что-то из нее достала, потом распахнула сжатую ладонь – и сразу все в комнате ослепли на несколько мгновений от яркой вспышки.
Когда вновь прозрели, она объяснила:
– Порошок магния. Это придумали еще японские нинзи, а Слепень взял на вооружение. Все невидимки этот порошок всегда имеют при себе. Проверено: на сорок секунд у всех полное ослепление… А видели бы вы, как этот Слепень владеет рукопашным боем! Но такому надо учиться лет десять, вряд ли он своих детишек всему обучил.
– Да, знаю, опытный… – сказал Николаев. – Если б он был один, то, пожалуй, и ловить бессмысленно. Одна надежда, что он со своими детишками, с невидимками этими, станет уходить; все-таки когда целой гурьбой – то это труднее… Хотя не думаю, что он их станет с собой брать…