Ката - дочь конунга
Шрифт:
— И у меня словно во сне, — ответил Светозар, — ждал я другую гостью, а тут ты появилась, да и прогнала ее от нашего крыльца, колдунья моя.
Светозар вдруг резко схватил ее, прижал к себе. Совсем как в тот раз, на берегу озера.
— В который раз ты спасаешь меня, любая моя, в который раз возвращаешь к жизни… — Светозар положил ей ладонь на затылок и повернул лицо к себе, чтобы наклониться и прикоснуться губами к ее губам.
— Богом посланная, жизнь моя, радость моя, — прошептал он между поцелуями.
53
Но он так и не поправился до
— Будешь ты медиком или нет, а все равно пригодится, — твердила бабуля. Так оно и вышло.
Поняв, что один из лучших его бояр в строй не вернется, князь Изяслав потерял к нему интерес, хотя и привечал у себя, спрашивая совета. А спросить было о чем. Немирье подступало со всех сторон, Изяслав вместе с младшими братьями взялся расширять границы, ибо много было сыновей у покойного князя Ярослава, земель мало. Вот и теребили они соседей, разоряли богатых, подминали под себя бедных. Весной, когда надо бы пахать и сеять, повел войско на торков младший Изяславов брат — Всеволод. Вернулся он с победой и почетом, привез добычу, пригнал крепких рабов и молоденьких рабынь, всех сплошь чернявых. Но было это не в Киеве, и народ роптал, боясь, что Изяслав пойдет вслед за братом.
Так оно и случилось. Этим же летом князь собрал войско. Светозар, пользуясь правом думного боярина, пытался образумить князя, но тот уже все решил. Войско собрали из младшей дружины, да мужиков кое-кого взяли, приодев и дав им какое-никакое оружие. Собрался с ними и Ратибор. Как ни рыдала Улиана, поддерживая тяжелое чрево, не подействовали женские слезы. И слова отца не подействовали тоже, больно уж хотел молодой боярин получить долю от завоеванных богатств.
— Ну же, — уговаривал он жену, — не печалься! Вернемся вскоре, украшений тебе привезу, голубка моя!
Снарядил сыну в помощь и охрану Светозар Мала, наказывал беречь горячего боярича. Выросший во дворе детинца, Мал умел обращаться и с мечом и с копьем не хуже знатных, поэтому и доверял ему Светозар.
Когда войско ушло, потянулись дни. Светозар целыми днями пропадал на княжеском дворе, пытаясь вернуть былую сноровку. Возвращался он оттуда, бывало, без сил, взмокший и злой, а потом всю ночь стонал от тянущих болей, и только знахаркины отвары, снимающие страдания, могли помочь. Маша понимала, что злоупотреблять милосердными травками нельзя, как бы привыкания не случилось, но и видеть, как он мучается, она тоже не могла. Следующие несколько дней Светозар отлеживался, и уж тогда она вволю выговаривала ему о глупости и тщеславии. Светозар отмахивался, хотя сам понимал, что жена права.
А
— Здорова ты, боярыня, — говорила повитуха, — видать не время еще. Молись пресвятой Богородице, глядишь и услышит тебя. Крапиву молодую заваривай и пей отвар.
— А может… — Маша замялась, не зная, следует ли говорить настолько личное, — … может быть, что боярин…Ну… не может детей иметь?
Повитуха посмотрела на нее так, что Маша тут же раскаялась в своих словах.
— Так чай боярин не одного породил, — резонно заметила женщина, — это ли тебе не доказательство.
Спорить Маша не стала.
Зато Улиана, пузатая как колобок, всячески старалась помочь молодой мачехе своего мужа. Уж она и в бане ее парила, и юбку свою подарила, и вставала каждый раз, когда входила Маша, уступая той место на лавке. Девчонка она была забавная, Маша тихо радовалась, что Ратибору так повезло с женой.
Войско вернулось через три седьмицы. Из кремля прибежал молодой слуга, сообщить, что прискакал гонец, а князь с войском на подходе. Светозар, отлеживающийся после очередных упражнений, со скрипом слез с кровати и приказал одеваться. На коня сел сам, но стиснул поводья так, что побелели костяшки. Улиана металась по комнате, загоняла сенных девок, наводя лоск и взбудоражила кухню, составляя праздничное меню. Впрочем, хватил ее ненадолго, через пару часов она начала потирать низ живота. Маша, заметив это, тут же велела уложить младшую боярыню в постель.
— Живот как камень, — жалобно дрожа нижней губой сказала Улиана, — приедет родимый, а я тут лежу, словно неумеха какая!
— Родимый хочет, чтобы ты спокойно ребенка носила, а не бегала, как угорелая, — Маша присела на край кровати, — так что лежи!
Она спустилась вниз в подклет, где располагалась кухня, раздала последние указания. Поднявшись в галерею, откуда было видно княжеский двор, Маша вглядывалась вдаль, в надежде рассмотреть, что там и как. Но, кроме стен и редких конников она не видела, поэтому спустилась вниз, чтобы терпеливо ждать. Улиана время от времени присылала девку узнать, не приехали ли еще, Маша каждый раз сообщала, что нет, а как приедут, невестка тут же узнает.
Когда за воротами послышался шум, она бросила вышивку, которую терзала последние несколько часов и вскочила. Тугие дубовые двери отворились и внутрь, нагнувшись вошел Светозар. Взглянув на его потемневшее лицо, Маша обмерла от горестного предчувствия.
— Нет больше моего первенца, — произнес Светозар, — сгинул молодец во цвете лет.
Маша почувствовала как закружилась голова, она покачнулась и схватилась за высокую спинку стула.
— Как… — произнесла она полушепотом, испугавшись всего сразу — и за Светозара, который сам выглядел едва живым, и за молодуху, которая ждала на женской половине, и то, что нет больше на свете молодого шального боярича, который стал для нее ближе, чем брат. А еще был Мал, про которого она боялась даже спрашивать…